© А&А "Киностудион"

Зимнее утро в Джанкое начиналось сумбурно. Мы с закадычным дружбаном решали, как жить дальше. Оренда конуры на местном железнодорожном вокзале обходилась втридорога. К тому же творить под шум проносящихся мимо поездов не всегда представлялось возможным, если ты не Анна Каренина, а творили мы ни много, ни мало жуткую порнуху, которую сбывали за гроши местному телеаналу. Финансовых поступлений от нашего эксклюзивного богатенького спонсора-буратинки Мишани ожидать не приходилось. До сих пор ему удавалось отделываться туманными обещаниями помпезного успеха, да еще рюмашкой коньяка в вокзальной забегаловке.
Короче, в полном отчаянии попёрлись на другой конец города, — советоваться с Шефом. Толстый увалень во время рассказа о нашем бедственном положении и терпящей крах киностудии ехидно улыбался в пышные рыжие усы, но слушал внимательно.
— Чего желаете? — спросил по окончании, готовясь одолжить парочке болванов свои юркие мозги.
— Ну хотя бы сменить целевую аудиторию, бо одни бабы клюют... А с них пользы... — замямлил Антоха.
— Бабы? Старшая возрастная категория, в смысле? Пенсионерки? — переспросил Шеф, ловко нанизывая на вилку кусок трофейного украинского сыра.
— Не! В смысле, звёздочки малые... Пионерки, по твоей классификации, — огрызнулся я, прекрасно изучив за годы совместной работы его гетеросексуальные постсовковые вкусы.
— Ну дык... Пользуйтесь, пока молоды! — улыбнулся он в ответ, на этот раз милостиво пропуская колкость мимо ушей.
— Ты же знаешь... — снова забебекал Антон. — Жена у меня хуже подстреленного спецназовца в тылу врага, а Артур... Он же наполовину импотент в отношении девах!
В ответ я нежно пнул братана ногой под столом.
— Ой! — взвизгнул тот тоненьким голоском красной девицы, но посыл оценил моментально, и заткнулся.
Продолжать пришлось мне.
— Мы хотели бы мужиков побольше.
— Хе-хе, я бы тоже много кого хотел... — закрякал Шеф, потирая ушибленную задницу.
— Типичный порносценарий опиши, мудозвон!
— От трёх до шести часов в кадре приятный обволакивающий мужественный баритон секс-символа Антона... — начал я, немного осторожничая.
— Ай да молодца! Давай угадаю! В конце эти ваши бабы в кадре стают на рога от безысходности и сами начинают молить "Возьми меня, возьми меня! Ну же... Ну почему ты медлишь?! Давай...". Те, что за кадром, синхронно подвывают, а у Антохи жена, тёща, любовница в Ялте, еще одна в Керчи... И...
— Ах ты, сука! — завопил я на партнёра, концентрируясь на собственных резво обрисовавшихся проблемах и не обратив внимания на то, откуда у Шефа столь исчерпывающие познания сексуально озабоченного состояния населения этой страны. — Ты ж мне слёзно клялся, что ездил туда на две недели понырять с аквалангом!
— Я и нырял! — Антоха скромно потупил глаза.
— Что сняли, то и получили! У баб ушы свободные, в головах пустка, есть место вашим вытребенькам. Вот и клюют. А мужик он как? Как любит? Как любит мужик, я спрашую вас обеих?! Глазами и по-быстрому, фраера! Перепихнуться! Раз-два... Раз-два... Потому что бокс, футбол и пиво не будут ждать. В отличии от баб. Поняли?!
— Лады... Тогда порежем наш последний порношедевр роликами по пять минут и закинем в паблик в режиме ожидания, — вздохнул я тяжело, смутно вспоминая о последнем выебоне видеоредактора.
— Артур, ты дебил?! — уже не скрывая своего презрения, вычурно выразился шеф. — Ваши с преподобным Антонием рожи шо на пять минут, шо на пять часов... Один фиг!
— Мы оденем разноцветные ультрамариновые пелеринки в большие красные горохи и белые панталончики фонариком с рюшечками! — огрызнулся Антон, и мы радостно понеслись в сторону вокзала.
Шеф еще что-то хотел вставить нам напоследок, но ограничился глубоким вздохом и приличным куском театрально запущенного во след пармезану.