© ЭллаШу «Суфийские перепевы»
В искусстве танцев, молвили китайцы, переиграть нас лучше не пытаться.
Тут слово предоставили евреям. Украсть все ваши танцы мы сумеем.

© Тихолёт
Кошка по миру бежит,
Кошка песенку поёт
О садах, о горах, реках,
И о тех, кто там живёт.

Вот нашла она скамейку,
А в скамейке той лазейка,
Из лазейки в белый свет
Шлёт вам тихолёт привет.

С кашей мисочка стоит,
В миске ложечка лежит.
А на ложке той, где ворон,
Тихолётик нарисован.

Кто же этот тихолёт?
Пусть вас, детки, не гребёт!
Но ответы принимаю,
Тихолёту посылаю.

Грустный пламенный привет!
Рассмешил он белый свет.
А о красном ничего.
Может не было его?

ДВИЖтчк СТОРтчк УСЛтчк ЦЕНТРтчк
Но не потому, что условный, а потому, что его нет.

© Artur Assenti
— На что бы ты променял свое одиночество?
— Я ни на что его не менял, но ты не ждала такого финала!
© ЭллаШу
Красный квадрат постмодерна

 

***Ужин***

— Ох, Уйо, и в чём же смысл твоей никчёмной жизни? — обзадачено спросила Элла, внимательно наблюдая, как духовный брат смешивает на ужин в большом ведёрке кофе, какао, сливки, згущенку и еще кучку чего-то неопределённого, потом старательно перемешивает это дело ёршиком.
— Бессмертие, Элла, только бессмертие, — ответил Уйо и гордо ткнул себя в грудь густо вымазаным в коричневую массу предметом.
— Я не буду Это есть! А тем более я не буду Это есть целую вечность! — возмутился СуньВынь и умер.
— Гм, действительно умер! — сказал настоятель, нащупывая пульс. — Но это совсем не значит, что ты не будешь Этого больше есть.
— Тогда я не умер, — СуньВынь приоткрыл один глаз и оглядел помещение.
— Вот даром я понадеялся на двойную порцию. Даром я решил придти тебе на выручку на общественных началах! — простонал Уйо, зачёрпывая лапищей прямо из ведра. — Печалька, такая печалька!

© Тихолёт
А котик на ветвях сидит,
и на хурму он не глядит.
Большая сладкая хурма
Не интересна вам она?
И на хурму глядит он тоже,
но с ходу не сказать по роже.
То был чеширский хитрый кот
из рожей, что наоборот.
То был хурмичный чистый сад,
Тот кот ни в чем не виноват.
Монахи сами начудили,
Хурмы, как следует, вкусили.
А котя на ветвях сидел,
Сидел-сидел и полетел.
Не будем Библию мы всуе вспоминать.
Зачем о ней китайцам много знать?!
Китайцы долго не грустили,
Хурму по пальцам разложили.
Не ждёт монашек тот ответа.
Он любит плов. Из винегрета.
Плывет на лодке по волне
И говорит: "Хурма во мне".
Над ним летает чёрный кот,
И песню о хурме поёт.
Все перепутал этот стих.
А есть ли место средь живых?
Учителя монах спросил.
Учитель лодку утопил.
Не смейся, не окончен стих,
Хурмы досталось на двоих.
А почему лишь на двоих?
Не понял кот, тот, что над лодкой.
Ну ладно, буду жрать селёдку!
Ай, ничего другого нет.
Селёдка будет на обед.
Ни полдник, завтрак и на ужин.
Вот тут совет, конечно, нужен.
Да, я его тихонько ем.
И вам отсыплю. Без проблем.

***Тишина***

Поутру всё было покрыто тишиной. Тишина опускалась из-под монастырского свода, стекала каплями по стенам, заливала пол. Клочки тишины цеплялись за краи стрельчатых ажурных окон, свисали с канделябров, лежали хлопьями на старинной мебели.
Эхо замерло где-то между холлом и пентхаузом. Элла испуганно открыла глаза и заткнула уши.

***Елей***

По всему холлу стены были обмазаны елеем.
— Что вы здесь делали? — спросила Элла, возвратясь в монастырь после вечерней прогулки.
— Обмазывали стены елеем, — ответил настоятель.
— Понятно! — поняла Элла.

***Сооррняки***

— Посмотрите на плевела! Их не удобряют, не сеют, а они всё равно растут. — сказала Элла и, погодя, добавила. — Тем не менее, нужно делать всё возможное, чтобы они росли.

— Никогда! Не дождётесь! — огрызнулся Уйо, пряча химтрейлы за спиной.

— Так и запишем, — подтвердил настоятель волеизъявление.

И только я молчу.

© Toni

Если вам нужно выбраться из болота, то представьте себя бароном Мюнгаузеном и потяните за веревочку — дверь и откроется. Если дверь не открывается, то представьте, что вас двое, и тяните друг друга за косички — дверь и откроется. Если дверь не открывается, значит, жена закрыла холодильник на замок. Тогда представьте, что вас много, и, танцуя сиртаки, организуйте косичку. Дверь таким способом, возможно, и не откроется, но, учитывая полученное удовольствие, вам уже будет не до нее.

© asserti
Если кончилося мыло,
Капуччино на исходе,
Попросите вы у лебедь,
Но у ней лишь шоколадки.
Только громко не кричите,
Чтоб не развалить лоханку,
Лучше в море утопите
Капитана, якорь, склянку.

© ЭллаШу
Стань менгиром на рассвете
Ультразвуком испугай
Если рядом были дети
Убегут и сразу в рай.
Коли пять менгиров в ряд
Ярче лампочки горят.
Коли десять штук поставишь
НЛО лететь заставишь.
Бесконечно их число
И Остапа понесло...

© asserti

Когда на голову ученому падает летящий со скоростью 343 м/с кирпич, его глаза начинают излучать свет. Вот такой странный эффект.

***Архетип***

— Кто сегодня мозги пудрит? — подала голос Элла, когда зажгли свечи и все удобно расположились в холле с шоколадным мороженком в стаканчиках и на палочках.
— Настоятель, конечно. Он у нас оптимальненький мист, — засмеялся Уйо.
— Ладно, вот вам сказка на ночь. Слушайте! — согласился настоятель. — Она не помнила, как вышла из дома. Наверное, как всегда в окно. Сознание вернулось, когда она оказалась у склепа (магазин, шоп — сурж. прим. глав. ред.) и начала читать надписи на таблицах, что не могло не привлечь внимание тускло мерцающих в темной ночи теней, и они вступили в беседу. О чем беседовали, осталось загадкой. Девушка развернулась и пошла прочь. Чёрная землистая почва становилась более зыбкой. Идти было тяжело. Опускался туман. До грунтовой дороги оставалось всего ничего. Внезапно на дороге появился темный силует, окруженный светом. Возможно кто-то нес под длинным плащом светильник. Она не помнила, как оказалась на дороге. Сознание вернулось, когда мужчина оказался прямо перед ней. Они о чём-то спорили. Потом справа от дороги появилась световая тропинка, и она полетела. В небе сияли звёзды, из земли тянули ветви чёрные деревья. Тропинка окончилась, и девушка увидела освещенные электричеством окна своего дома.
— Ну, сюжет довольно архетипичен. Вспомним Козетту, Фаншетту, девушку со спичками и т.д., и т.п. — сказал СуньВынь, доедая мороженное.
— Скажи, настоятель, а этот человек поступил хорошо? — спросил Уйо.
— Знаешь, Уйо, он был убежден, что поступил правильно, — вклинилась в разговор Элла.
— А что есть какая-то разница между «правильно» и «хорошо»? — задал очередной вопрос Уйо.
— Две большие разницы, хотя на самом деле никакой! — на этот раз ответил настоятель и лукаво улыбнулся.

© ЭллаШу "Терминаскоп"
Нирвана — сон о выходе за пределы всех снов.

 

***Методика курения***

Элла сидела в холле и, чтобы скучать было веселее, включила чудо-трубку. В трубке сказали:
— Мужчины могут стерпеть всё, кроме простатита.
— Бррр, — поёжилась кошка. — Тогда женщины могут стерпеть вообще всё, ибо они не болеют простатитом.
— Логично, — поддержал беседу Уйо, наливая себе третью чашку кофейки у автомата. — Мужчины тоже могут стерпеть вообще всё, пока они не больны простатитом.
— Логично, — согласилась кошка.
— От этого дела должно быть какое-то лекарство. Жаль, что чудо-трубка об этом не сказала, — сказал настоятель, отпихивая Уйо от кофеавтомата. — Давайте спросим у СуньВыня.
Тем временем, СуньВынь сидел в библиотеке и тупо рассматривал сумму в платёжке за услуги кабельного, пришедшую на монастырь. Он был аскэтом по своей природе.

***Элины коротенькие мысли-044***

***
Когда выхода нет, то дверь делают там, где удобно.

 ***

Латентный пиар презиков. Нужно два на одном для танцоров.

• Элины коротенькие мысли-043

***Альпинисты***

Лежала себе кошка на диванчике. Никого не трогала. Внезапно рядом материализовался СуньВынь и заявил:

— Элла, мы все идём вгору. Идёшь с нами?

— Какую еще гору? Кто это все? — удивилась Элла, поправляя монокель. — Ты имеешь ввиду, что от переизбытка конторской работы твои дела начали расти?

— Нет, и мне даже не смешно от твоих дебильных шуточек. Мы идём альпинистами скалу покорять. Сказали, что это славный фитнес-путь в один конец. Даже спецбраслеты выдали. В общем, еще никто оттуда назад не смог вернуться. Вот так вот! Пошли с нами. — обычно молчаливого СуньВыня пробило на целую недетскую тираду, и кошка поняла, что дела совсем того.

— СуньВынь, понимаешь, — задумчиво произнесла она, радостно подсчитывая сколько баблишка удастся срубить за сдачу опустевших келий в оренду. — Фарш невозможно провернуть назад. И мясо из котлет не восстановишь. А скажи мне лучше, кто присоветовал вам эту халтурку?

— Настоятель, — просто ответил СуньВынь.

— Мда… Ну хоть какая-то разумная идея пришла в его дурную головку. Кстати, он тоже идёт с вами?

— Увы, нет. Сказал, что у него перманентный насморк, а на скале слишком сильно дует.

— Это значит, что головка еще не совсем дурная, — разочаровано протянула Элла потихоньку, и уже громко добавила. —. Ну вы уже идите, идите. Я вам сейчас чайку на дорожку соображу. С бутербродиками. С рыбьими глазками.

Исход начался незамедлительно. Элла пододвинула кофеавтомат к двери лестницы, ведущей в пентхауз, диванчик переставила на люк, ведущий в лофт, протерла монокель, подправила подушки и поудобнее умостилась в предвкушении бесплатного кино, одним ухом внимательно слушая тональность звуков молотка, доносившихся из верхнего этажа. Видимо, там укрепляли не очень надёжные подпорные стенки.

***Бачок***

Уйо появился в холле в растроенных чувствах и так громко голосил, что привлёк внимание Эллы.
— Чего ты уже завываешь? До ночи еще далеко! — зашипела она.
— Элла, я сломал унитазный бачок в настоятельском сортире, — Уйо начал выть еще громче.
— Ой, нещастячько, ты ж маё! — Элла вытащила из-под матраса плоскогубцы и потащилась за Уйо, чтобы осмотреть поломку на месте.
— Вот… — сказал Уйо растеряно. — Вода не сливается.
— Гм… — сказала Элла уверено. — Бачок очень устаревшей конструкции. А где головка от грибка?
— Какого еще грибка? Я недавно обследовал всё в лабораторных условиях. Никакого грибка не было обнаружено. Могу справку показать.
— Тьфу! — процесс Эллу уже немного заколебал. Она выругалась и достала из коробочки с туалетной бумагой грибок, заботливо припрятаный туда настоятелем. — Ты поламал грибок, а не бачок.
— От полегшало, так полегшало, — и Уйо на радостях начал бить поклоны и ставить свечи.

***Аукцион***

В монастыре, чтобы жить было веселее, организовали аукцион свиданок. Монашики развесили по стенам свои патреты, под портретами повесили ящики для сбора денежек. Кому нравился партрет, тот бросал в ящик пожертвование. Кто больше всех пожертвовал, тот и шёл на свидание. Поскольку аскэты, в общих чертах, гетеросексуалы, то дружили они, в основном, парами.

Шёл по тому коридору Уйо. Посмотрел-посмотрел на портретики, поржал. Выбрал фотачьку СуньВыня и бросил в ящичек 18 446 744 073 709 551 615 настоящей какусты.

— Уйо, савсэм абарзел? — закричал перепуганный СуньВынь. — Мы ведь гетеросексуалы, а ты это чо удумал.

— Суньчик, родной, да не бойся так. Ну их всех нафиг с их аукционами. Давай лучше в тобой на пивко с чипсами махнём.

— Ни в коем случае! Я вас не отпускаю одних. Еще заблудитесь где-то по дороге, фонарные столбы потом будете валить, в кустах ночевать, — недовольно пробурчал настоятель, появляясь в другом конце коридора и вбрасывая в ящичек у каждого патретика по 18 446 744 073 709 551 615 настоящей какусты.

Внезапно из разрушенной недокрашенной стены материализовалась довольная Элла с большим сатиновым мешком. Она аккуратно обошла все портретики, опорожнив ящички.

— Ну чего уставились? Отчаливайте уже буянить, а то поздно. Ночь заходит.

— Ей, а денюжка на чипсы и коньяк? — спросили недовольные братцы.

— Денюжка в общак монастырский пойдёт. Ремонт будем делать. Крышу чинить, чтобы не очень провалилась. А вы что подумали?

***Я набрал телефонный номер***

Настоятель приоткрыл дверь в келью.

— Элла, вставай! Сегодня твоя очередь дежурить в исповедальне.

Элла, недоумевая, протёрла глазки.

— Ну чего тебе? Три часа. Нужно было еще раньше напомнить, — она недовольно фыркнула и поплелась в церковь, напоследок громко хлопнув дверью исповедальни. Потом удобно улеглась на лавке.

За дверью зазвучал знакомый голос.

— Выслушайте меня, пожалуйста. Я хотел рассказать вам о голосах, с которыми я общаюсь.

— Ото ненормальный, — подумала кошка, но вслух ничего не сказала. — В кельи это нельзя было рассказать. Без ритуальщины и официоза он не может.

— Де общаесся? — недоумевающе пробасила она вслух.

— В голове. Звонят мне постоянно из рая. Тетя Циля звонит. Племянник Мойша звонит. Дедушка Абрам два раза звонит. Любимая мамочка без остановки звонит. И только жена никогда не позвонит. Вот поверите, ни разу, ни разу, — за окошком послышались всхлыпывания, перешедшие в бурные рыдания.

Элла хотела сказать что-то хорошее, позитивное, но потом сдержалась, и произнесла.

— Да не убивайтесь вы так. Звонит вам жена, звонит. Даже чаще, чем мамочка. Просто вы трубку не берёте.

© ЭллаШу «Суфийские перепевы»
Люблю сирые склепы. Там сижу.
Через пролом на улицу гляжу.
И если рядышком шутник идёт,
То приключенья он себе найдёт.
Не справедливо, что должны страдать столбы.
Они обычные, фонарные. Ни разу не дубы.

***Временщики***

Валяясь на диванчике, Элла строчила смску, ибо подниматься наверх было лень:

— Привет! Как дела?

Ответ пришел почти мгновенно.

— Норма3dd.

— Ой, ли, ой, ли! Интересно, что за божок такой? И, вапще, это латина или кириллица? И какое мне дело до его дел? Не, все-таки, Т9 или залипание клавиш? — соображала кошка, думая, что ответить на такое странное предложение.

— Не парься, просто клавиши на телефоне залипли, радистка Кэп, — крикнул настоятель откуда-то сверху.

***Ключи***

Уйо носился по монастырю в поисках ключей от уборной.

— Тщательнее, тщательнее ищи, брат мой, — помогала ему с диванчика Элла, внимательно рассматривая связку ключей в его лапах и давая бесценные указания. — Амнезия, болезнь загадочная, неисследованная.

— Ах, как же хочется снова и снова окунаться в это блаженство, в эту боль, — продолжал Уйо, игнорируя подколки, и добавляя. — Поиска ключей.

— От сортиров. Блин, прикольно. Тут еще и онанизм, отягощенный мазоэлементами, — улыбалась и громко хлопала в ладошки кошка.

— Ты уже перестала считать, что параллельные прямые не пересекаются? — не к делу спросил Уйо, рассматривая ребро одного из ключей.

— Ну, если только с точки зрения теореи аллелей, — точно так же не впопад ответила Элла, кивая на чемодан, полный ключей и зачем-то оставленный настоятелем под кофеавтоматом.

***Кашка-малашка***

— Кушай, коша, кашу, — приговаривал настоятель, тыкая Элле под нос большую ложку, полную ценного продукта. — Кто ест кашку, тот выростает большим и сильным.

Элла упиралась и отпихивала ложку всеми четырьма лапами.

— Элла, ты думала, что настоятель — это тебе конфетка? Ан, нет, нет, дорогая! Настоятель — это хуже наркотика, пуще яду, — продолжал он свою нудную тираду.

Элла кривилась и показывала фиги. Бедняга аж взопрел. Схватил с тумбочки стакан с водой. Одним махом его осушил. Кошка засмеялась, прикрыла острые ушки лапами, на всякий случай, и быстро спряталась под диван.

— Что, что ты там еще наделала? — растерянно спросил он.

— Совсем ничего, не волнуйся. Просто минут через десять отведай уборную. Я, конечно, не уверена, что это поможет, но попробовать-таки стоило.

© ЭллаШу "Терминаскоп"

Хакатон — это создание пятен на хрусталике глаза с целью дальнейшего исследования пятен на солнце. 

Сказать правду — публично признать свои ограничения. 

Безысходность — сочетание бесконечного количества дверей и бесконечного желания ни в одни не входить. 

Проблема — это лемма, используя которую можно заставить цвести даже кактусы.

***Бумц***

Элла шла по монастырскому подворью и нашла испачканную зелеными чернилами промакашку, потом полусгнивший жёлтый листик, потом красную упаковку от чипсов и еще что-то, и еще что-то, и еще, и еще…

Принесла всё это в монастырь и соорудила нечто.

— Что это за фигня такая? — не сдержался Уйо.

— А-а-а, это!? Это герегуниабэмредубумц, — ответила Элла.

— А что такое герегуниабэмредубумц? — уточнил Уйо. Так, на всякий случай, уточнил.

— А-а-а, это?! Это же фигня такая! — и кошка удивлённо глянула на Уйо. — В общем, антонимы они.

***Пловцы***

На обрыве у безбрежного моря-окияна стояли, крепко обнявшись, Уйо и СуньВынь.

— Ну что, брат! Вместе, так вместо! — прошептал Уйо.

— Угу! — согласился СуньВынь. — Погнали.

Фигуры наклонились над пропастью, и… СуньВынь начал падать вниз, а вот Уйо остался на бережку и ласково помахал рукой во след, создавая небольшой ветерок. Душистая рожь внизу, конечно, не росла, зато мягкой водички было полно лукошко.

Из кустов послышался хохот, потом показалась мордочка, потом Элла вылезла полностью, уселась около братцев, что-то высматривая за линией горизонта, и невинно спросила:

— Уйо, зачем тебе это?

— Чего ты хочешь, Элла? — буркнул в ответ Уйо, показывая на плывущего к берегу СуньВыня. — Как же иначе его было научить? Мне золотая медаль за такое положена с надписью «Тренер-инструктор высшего разряда».

— Вероятность, что он выплывет, вообще-то, 50 на 50, родной, а не 100, как ты себе вообразил. Поэтому медаль тебе положена только деревянная с надписью «Тренер-убийца из разряда».

— Расслабьтесь, народ. Что есть смерть!? И кушайте, — заявил настоятель, выбегая к аскэтам из близлежащего чужого садика с корзинкой яблок. — Не знаю, как Вынь, но Сунь таки плавает порядочно.

— Угу. — согласилась Элла. — Странно, что он не фасилитировал. Возможно, парашуты дома забыл.

— Ты не права, — возразил ее коллега, жуя яблочко. — Духовный брат не любит все эти чудеса цивилизации. Он предпочитает обыкновенными дедовскими методами действовать, по старинке, так сказать.

После этих слов Уйо едва успел уклониться от большущего булыжника, летящего ему прямо в голову на бреющем полёте.

— Ты совсем оборзел, шутник, — крикнул он СуньВыню, который вволю поныряв и набрав яблок из корзинки, в красноречивом молчании присоединился к честной компании.

— Нет, нет, милаха, только наполовину!

Но увидев Элла исправился:

— Сорри, пусть будет на треть. Настоятель ведь скромен, зачем иму эти фиглярские проценты, — и громко чихнул, философски жмурясь и пуляя качанчиком куда-то за вертикаль горизонта.

***Харутина**

Элла сосредоточено писала. Внезапно в окно монастыря влетел ор Уйо:

— Элла, там в саду червяки сожрали всю капусту! Чё жрать будем?!

Из-под крыши донесло вереск СуньВыня:

— Элла, тут вороны пролетали над монастырем и крышу совсем того! Проломили! Где мы теперь спать будем?!

— Элла, в лофте кто-то вместо водопроводного крана открыл канализационный? Тут неприятно находится. Самую малость, — снова Уйо.

— Элла, какие-то ведьмаки вынесли из амбара все мётлы! Как мы теперь убираться будем? — теперь СуньВынь.

Скрипнула дверь. Элла быстро отложила ручку в сторону, вытащила из ящика клетчатый шарф, обернула его вокруг головы, а когда в помещение вошли, начала биться головой об стол со словами:

— Ни фига не надо перекладывать из здоровой головы на больную! Вот ни разу, ни разу!

— Да узбагойся ты! — пробасил настоятель. — Чего перекладывать? Я тебе вот гранатку принёс. С витамином, чтобы покончить с рутиной.

***Произвидение***

Элла: Да перестаньте, до чего нервозны современные люди. Ведь видите же, что он в очках. Я просто хотел вам показать.

Уйо: Так пишут на обрывках, на клочках. Слепясь, что без очков и что в очках.

Элла (грозно): Дурак!

Уйо (пискляво): Сам дурак!

Настоятель (недоумевая): А это из какого еще произведения?

Элла и Уйо (довольнь): А это из любого и каждого!

СуньВынь: Прет. А порте.

Настоятель: И тебе от кутюр.

***Сетачка***

Элла рисовала разноцветной ручкой нейронную паутинку. Сзади подкрался настоятель с глупым вопросом:

— А можно мне принять участие?

— Вон свободная розетка. Туда и подключайся, используя вилку!

На коврик посыпались искры из глаз и прожгли дырки.
— Ах, ты ж сотаня! Шо творишь! — заверещал настоятель.
— Ша, ша, пожды, пожды чуть-чуть. Тут шото коротнуло немношк. И я еще не расставила весовые коеффициенты над рёбрами, — Элла вытащила из коробочки точилку для карандашей. — Оно в тот тройник втыкайся с помощью гренадли. Должно проканать.
Внезапно на улице истошно завыли сирены.
— Элла, это мы наделали? — шепотом спросил настоятель, крестясь по латинскому обряду на всякий случай.
— Блин, совсем рехнулся со своими проповедями. Не, знаешь. Это просто учения по ГО.

© asserti
А ты идёшь туда, навстречу боли.
Психолог промолчит, подумав:
"Выкинь боль! Доколе!"
Но боль твоя. Как самый ценный изумруд.
И ты идёшь туда, где нас берут.

***Коробочка***

Элла пристально рассматривала трещину на дне пластиковой коробочки, в которой обычно хранила конфеты. Уже хотела поставить на место, но тут под руку подвернулся Уйо.

— А скажи мне, Уйо?! Вот коробочка. Вот трещина. Что дальше с коробочкой делать?

— Нужно ее доломать, чтобы не жалко было, а потом выкинуть.

— Зачем ломать. Сразу выкинуть! А на конфеты возьми на кухне стекляную вазочку, — встрял в разговор СуньВынь, в свою очередь решив подучить жизни Эллу и Уйо, подвернувшихся под руку.

— Даааа? — грустно протянула кошка, почесала репку, поставила коробочку на стол. — Вот так и с людьми…

— А где трещина? Нет здесь никакой трещины! — это уже настоятель вставил свои пять копеек, поднося коробочку к глазам. — Зато есть несколько затрещин для шибко умных.

— И трещины нет, и чудес не бывает, — резюмировала беседу кошка, дотирая след от карандаша со дна коробочки.

***Рейтинги и рейтузики***

СуньВынь сидел за конторкой, перекладывая бумажки с одной кучки на другую, потом обратно.

— Вот еще прислали из горнего ведомства, — доложила Элла еще одну кучку.

— Чего опять хотят? — поинтересовался СуньВынь.

— Написали составить рейтинг табуреток! — ловким движением кошка поддела одну бумажку, переделала ее в самолётик и запустила в свободный полёт.

— Каких еще табуреток? И по какому критерию? — удивился он.

— Критерий не указали. Предлагаю составлять по мягкости сидения. Самое мягкое оценим в 154 балла, самое жесткое в 38. Сойдёт, не?!

— Элла, откуда ты взяла эти числа? Кто эксперты? Где методика расчёта?

— Гы-гы, — ответила кошка, скромно поднимая глазки к потолку, — Было бы чем тебе заморачиваться. Вот еще бумажка с требованием составить рейтинг светильников в сортирах.

— По критерию, который из светильников всех краше? — духовный брат наконец-то начал просветляться.

Элла переделала бумажку в кораблик.

— Ага. Еще нужен рейтинг хранящихся в амбаре мётл и обретающихся в кельях монашков, а также рейтинг кухонных тарелок, ложек, вилок, черпаков, одноразовых подгузников...

— А рейтинг рейтингов тоже нужен? — СуньВынь начал помаленьку рвать на себе шерсть.

— По нашей обители пока не присылали, но здесь есть предложение подавать свои предложения по указаному адресу. Идея хорошая! Давай поддадим?

— Блин, если всё это составлять, когда же нам молиться? — недоумевающе промолвил Уйо, составляющий в другом конце библиотеки 54-ий отчет о пролетающих за окном коричневых голубях.

— Да ладно, Настоятель и так всё и всех видит. Зачем тебе эта фигня? Напишешь в отчете, что всё замолено на тысячелетия вперед, — заржал настоятель, спускаясь с антресолей.

— От-от, — поддакнула кошка, — Неисповедимы пути Его. Так и запишем.

***Вечерный звон, бом-бом***

Уйо поднял телефонную трубку и набрал номер.

— Милашка, зачем ты звонишь в службу сексуальной помощи населению? — спросила Элла, подглянув номер, который тот набирал.

В ответ духовный брат озабочено сдвинул брови.

— Уйо, тебе что работы твоей мало? — снова спросила Элла.

— Не, Элла, в натуре. На работе, то для начальника. А в свободное от работы время для души.

— Ай, ты ж не настолько озабоченный! Зачем дразнишь сексологов?! Если настоятель узнает, что ты наезжаешь на его любимчиков, то реинкарнируешь в следующей жизни в червяка, — и Элла показала лапкой, как тот червяк будет выглядеть.

— Ох, милая, он злой, и все прекрасно понимает, именно поэтому и не реинкарнирую.

— Ага, — сказала телефонная трубка голосом настоятеля. — У тебя слишком тонкая душевная организация, поэтому только в паутинку, проносящуюся по голубому небу в последний теплый день бабьего лета.

— Да пашел ты, пранкер грёбаный! А я в баобаб хотел и, вообще-то, в полицию звонил, — Уйо нажал на рычажок, положив трубку на место.

© ЭллаШу

Когда сокровище ища вовне, в себе его найдёшь ты, сделав круг, захочешь поделиться им, придёшь к другим, — и тут каюк. К другим придёшь, но не поверят, что друг ты им, хотя сокровище примут как дар, тебя же выставят за дверь, и не поймут. Такой вот странный гонорар. Вселенская печаль.

***О котиках***

В амбарном камине пылал огонь. На коврике у огня валялась кошка. СуньВынь листал анатомический атлас. Уйо вышивал крестиком птичку. Идиллия!

Внезапно в каптёрку ворвался мудак с ведром соляры, спичками в руках, керогазом под мышкой и заорал:

— Ищу человека! Ищу человека! Ищу человека!

— Занято, занято, занято, — буркнула Элла.

— Занятно, занятно, занятно, — подхватил СуньВынь.

— Мужик, ты ослеп? Не видишь, здесь только котики, — ответил за всех Уйо.

Мудак убежал. Из-за оконной завесы показался настоятель.

— Вы это зачем сказали? Я хотел с ним плотнее пообщаться.

— С собой поди пообщайся, — ответила за всех Элла, — А еще лучше учение по пожарной безопасности для приспешан организуй.

Настоятель вышел на середину и огляделся. Cтены были разрисованы кружками. На столе стояли кружки. С недопитым чиваcом.

— Чем вы это тут занимаетесь, кроме того, что людей разгоняете? — спросил он, все еще хмурясь.

— Заметь, люди тебе не процессоры. Не процессоры. Ни разу, — заметил СуньВынь.

И братия начали быстренько вводить новоприбывшего к камельку начальника в боевую обстановку.

— Мы геометры. Занимаемся геомантрами.

— Моделируем окружности многоугольниками.

— Если длина стороны стремится к нулю, а количество сторон стремится к бесконечности, то что случится?

— Вообще-то, ничего не случится. Просто тогда многоугольник стремится к окружности.

— Не, он стремится к точке таки.

— Да не спорьте вы на ровном месте. Примем, что точка — это окружность нулевого радиуса.

Настоятель заткнул уши и выдавил из себя.

— Детский сад, старшая группа? И не стыдно вам, оленям? Не стыдно?

— Школа, 1-Гиммель, — ответила Элла за всех. — Присоединяйся, если тебе не стыдно.

Настоятель умолк. Схватил со стола первую попавшуюся кружку с чивасом и осушил до дна.

— Закуси, шобы не комом-омг-омг-омг пошло, — подхватил инициативу Уйо, протягивая духовному лицу солёненький огурчик.

***О товарищах, выступающих***

4 часа. Эллу разбудил голос, чеканно декламировавший «Чтобы познать Свет, нужно познать Тьму».

— Ох, — прошипела кошка, — Сейчас Ты у меня познаешь, родной!

Она тенью прокралась по коридору, запеленговала полоску света под дверью одной из келий и заглянула туда. Посреди помещения в парадном облачении стоял СуньВынь. Он держал в руках белую папку и орал из нее банальными сентенциями, отрываясь от души.

Нисколько не церемонясь, Элла нажала клавишу выключателя и, громко рявкнув: «Дерзай!», ретировалась в холл, подальше от идиотов.

— Элла, я же не никталоп! Как я буду готовиться к экуменическому форуму в темноте? — крикнул ей во след духовный брат.

— А я Паганель. Иди спать, и нефиг нам без опыта использования твердых моющих средств лезть в экуменику, а то настоятелю нажалуется, — послышалось злое шипение Уйо из-под кровати.

***Кружева Плетений***

Элла бежала. Бежала по жизни и в снах. Бежала по тротуарам и по орбитрекам. По осеннему лесу и по весеннему лугу. По солнцу и по луне. И даже по звездам бежала…

Потом рядом начал бежать Уйо.

— От когда?! — спросил он.

— От тогда!? — ответила она.

Прошлое и будущее поменялись местами.

Потом СуньВынь.

— От куда?! — спросил он.

— От туда!? — ответила она.

Места поменялись прошлым и будущим.

Потом настоятель. Он тоже бежал рядом, но всегда в противоположном направлении.

— ОТ-8?! — спрашивала она, пристально рассматривая кольцо.

— От этого и будем плясать!? — отвечал он, незаметно поворачивая циферблат.

И они плясали. В лучах заката, и в лучах восхода. На маленьких, и на больших сценах. В сандалетах, и на босу ногу…

Здесь и сейчас, там и никогда, везде и всегда…

Дали ждали вдали…

— Зачем четвертая стрелка, если третий должен быть лишним?! — вдруг спросил Уйо и остановился.

— За тем, за чем, за тем, за чем, за тем, за чем… — попробовал ответить СуньВынь, не догоняя почему то, а не то.

Настоятель молчал, двигаясь всё быстрее. Кошка отчаянно тормозила в другую сторону.

За полсекунды до двенадцати во всем городе остановились часы.

Накрытый бумажной пирамидкой с надписью «Чай налетай?! Лишь не скучай!?» чай остыл мгновенно.

***Скоро все случица***

Настоятель водрузил посреди холла елку.
— Алле, новый год только вчера окончился, — резонно заметила Элла, залезая на верхушку пальмы, произростающей в кадке у кофеавтомата.
— Не праздничное это дело, а обычные трудовые будни, потом окроплённыи, — парировал настоятель. — Будешь изучать, как делать гирлянды ассоциаций и случайностей. Прикладуй внимание сюда.
— Ухтышка, ухтышка, — возрадовалася кошка, внимательно наблюдая, как самый старший духовный браток суетится на елке, развешивая гирлянды.
— Чего ты ржешь? На резус-фактор проверялась? — неслось из-под ёлочной мишуры где-то в районе звезды. Потом всё затихло, и что-то мягкое плюхнулось в большой тазик, аккурат около елочкиного ствола.
— Ну вот, на самом интересном месте! А я ж только вникать стала в сокровенное знание, — пробурчала Элла, забрала с пальмы несколько свежих бананов, шобы на завтрак было, и поплелася в свою колыбельку.

***Кадровая текучка***

В храм на вечернюю мессу Элла притащила корзинку с подушками, приняла горизонтальное положение, предварительно огорошив сидящих на жестких скамейках недовольных братиев тем фактом, что римляне любили принимать духовную пищу полулежа. Видимо, чтобы процесс перетравки проходил успешнее.

Когда все устроились, кто как мог, настоятель поднялся на амвон, прокашлялся, открыл толстенную книгу и начал важно читать очередную главу, делая вид, что оттуда:

— Итак… Женщина лежит в постели с любовником. Вдруг раздается звонок в дверь, она понимает, что пришел муж, и в порыве отчаяния восклицает:

— Господи, сделай так, чтобы он ничего не заметил!

Разверзаются небеса, и Господь говорит:

— Хорошо, я сделаю, но ты умрешь от воды.

Она говорит:

— Давай.

Проходит год, два года. Женщина не купается, моется только под душем, старается по возможности любыми путями избегать воды. Проходит три года, она неожиданно выигрывает путевку в морской круиз. Посомневалась-посомневалась, и решила поехать. Плывет на шикарном лайнере, вдруг ночью начинается шторм, все в панике, корабль тонет. Она опять в порыве отчаяния восклицает:

— Господи, ну ты же не можешь из-за меня одной потопить весь корабль!

Разверзаются небеса, и Господь говорит:

— Да я вас, Блядей, на этот корабль три года собирал.

Настоятель умолк.

— Как бы все, — добавил он, пристально вглядываясь в сидящую публику. — Вопросы будут?

СуньВынь и Уйо вздрогнули, потом начали нервно переглядываться.

— Будут, — подала недовольный голос из корзинки совсем не вовремя разбуженная Элла. — На небесах нехватка квалифицированной рабочей силы? Или шо там у вас в пентхаузе стряслося такое экстренное, шо аж по сусекам пришлося скрести?

— М-м-м-м-м! — промычал что-то невнятное настоятель. — Ну всё, проповедь окончена! Отползайте отсель по-быстрому!

Но не тут то было, ибо из клироса послышался насмешливый фальцет, декламировавший не прозвучавшие вслух оконечные фразы:

— Я люблю свой агрегат. Я приду сюда в шаббат. Осмотреть сей дивный сад.

Но кому принадлежал напев, осталось покрытой мраком тайной, потому что ни Уйо, ни СуньВыня, ни в правом, ни в левом клиросе таки не было.

***от 3.14роповедь***

Уйо собирался читать проповедь. Он скинул банный халат и скомандовал:

— Элла, подай мне подризник.

— На! — кошка небрежно кинула ему что-то мятое, скрученое в пожмаканый клубок.

— Фу, Элла, это же пидарская одёжка! — заявил Уйо, кидая клубок обратно в кошку.

— С какой радости? — типа удивилась Элла.

— Ибо она красного цвета, — напыжился духовный братец.

— А…, — задумчиво протянула кошка, — На тебе тада туфли! 43-ий размер, как бы твой.

— Не, это пидарские туфли, — Уйо ногой задвинул туфли под кресло. — У них носок круглый, а должен быть квадратный.

— Хорошо, что не восьмиугольный, — буркнула Элла и протянула Уйо пояс.

— Ну что за бирюльки разноцветные понацепляли! Такие только голубые носят. Зачем ты вообще даешь мне неправильную одёжку? — недовольно зыркнул он на Эллу.

— Пи…, йо… пи…, пи… на… ху…, бл…, бл…! Всё это потому нужно надевать, что ты и есть пидар, — запустила кошка длинной неписаной тирадой неписаной красоты в ответ.

— Ты на самом деле думаешь, что я такой? Да? — Уйо сел на холодный пол в одних семейных трусах и горько зарыдал.

Рыдания привлекли внимание настоятеля.

— Эй, чуешь, Элла, ты и обо мне так говоришь, когда я тебя не слышу? — крикнул он, съезжая вниз по широким лестничным перилам.

— О тебе я говорю не так, а иначе, много-много иначе. И, вообще, я имела ввиду, что «пидар» это красивый эвфемизьм, который означает «Небесами посланный нам в дар», — громко крикнула кошка в ответ, а потом тихонько добавила про себя, почему-то частично не выговаривая букву «р», — Пидар, он и в Африке посланный…

***Али, али, али, цыпу, цыпу, цып***

Игра «Камень, Ножницы, Бумага» всегда помогала клирикам определяться с тем, кто будет читать очередной цикл проповедей. На этот раз против колодца Настоятеля Уйо-СуньВынь поставили камень-ножницы, проиграли и радостно переглянулись. Показавшая справку Элла согласилась использовать ее для записи «бесценных откровений» вместо того, чтобы просто утопить в колодце.

 — Проповеди — это очень-очень важно, поэтому слабые на нервы, а также идейно не подкованные уже начинайте отдруживаться и самоблокироваться, — каллиграфически вывела кошка вечным пером. — И пусть запах роз, напрасно брошенных Тобой, развеет ветер по Земле…

Но вместо роз бумажку начали покрывать водяные разводы в красных кляксах…

+++Проповедь Первая+++

Тот Игрок, который устанавливает правила игры, играет всех остальных Игроков. Всегда оставайся Тотом, но никогда не играй. Ибо нет никаких богов-чертей, кроме тех, что выдумал себе человек.

+++Проповедь Вторая+++

Моральная поддержка — это неспешная беседа за чашечкой чая с эклерами, это одинокая прогулка по осеннему кладбищу, и даже «злая» перепалка в автобусе. Аццкий же флуд, особенно на так называемые духовные темы, коему в сети несть числа, попадает в единственно достойную его категорию «Веселицца». Но она нужна, эта категория. Хотя бы для того, чтобы отключив «современное достижение цивилизации» с нарисованной на экране крикливой разноцветной чудо-фигой, осознать непреходящую ценность лежащего на ладони кленового листа.

+++Проповедь Третья+++

Как же хорошо, что мысли не влияют на материю и не распространяются дальше сгенерировавшей их головы, если только не подключать к процессу язык или руки. Иначе невинную детскую радость от мысленного «обматерения» других затмевало бы осознание, что ты причиняешь вред, или, что тебя услышат.

+++Проповедь Четвертая+++

Сейчас модно клеймить потребительское общество, но, святоши-лицемеры, покажите мне человека, который бы не потреблял. Воздух, небо, землю, вещи, людей, идеи, наслаждения. Иллюзорно разнообразие, ибо в мирском меню всегда одно и то же блюдо от ленивого шеф-повара. Уроборос называется. Сам себя пожирающий.

Вы недовольны? Слишком много мучного, а у вас строгий пост?! Бывает, бывает. Жалуйтесь хозяину.

+++Проповедь Пяная и Последняя+++

Обыкновенные люди живут обыкновенным житием. Любят это незамысловатое существование, ибо другого нет у них, и не желали бы ничего ни отнять, ни добавить...  Внезапно в их жизни возникают «несущие истину» с радостной вестью о том, что попадут эти люди прямиком в ад. Вариаций ада множество, ведь фантазия человеческая, из мира для ближних дерьмо щедро черпающая, воистину неисчерпаема. От традиционных тёпленьких котлов-сковородок до извращённых мучений нереализованной в боге души…

Ах, зачем вы так нервны? Почему вы улюлюкаете? Ладно, уговорили.

Буду короче и проще! CENSORED Адье-с-с-с.

***Вольные художники***

Элла разрисовывала стену с помощью туалетного ёршика. Мимо проходил Уйо.

— Элла, кто тебе сказал, что стену нужно красить именно этим неподходящим инструментом?

— Ну, СуньВынь сказал, — буркнула Элла и продолжила работу.

— Элла, идём со мной к озерку со святой водою. Там частенько собирается группа любителей рыбной ловли.

— Не вводи во искушение. Ты посоветовался с настоятелем?

Уйо молчал.

— И избави мя от лукавого. Не боишься кадилом по загривку получить?

Уйо пробурчал в ответ что-то невнятное о придурках.

— Так отож бо и оно, — Элла помахала ершиком ему перед носом.

Уйо молча двинулся в сторону, противоположную от озера. Потом развернулся и внезапно встретился глазами с настоятелем.

Настоятель разрисовывал кропилом ту же стену, только в профиль. Увидев Уйо, он приветливо помахал ему во след этим инструментом. Таким неподходящим.

***Эссе на заданную тему с заданными персонажами***

Жили-были два чувака. Одного звали Уйо, другого СуньВынь. У СуньВыня был чудесный золотой предмет с брильянтами, у Выйо — склонность постоянно этот предмет воровать. В конце концов, СуньВынь утомился стеречь свой ценный предмет и решил изменить тактику. Дальше история развивается одновременно в нескольких параллельно-перпендикулярных направлениях.
Направление 1.
СуньВынь под большим секретом поведал Уйо, что если тот заберет себе золотой предмет с бриллиантами, то будет жестоко наказан Настоятелем. Причем как при жизни, так и после смерти. Для прикола он добавляет, что это касается любых золотых предметов, даже без бриллиантов, и придумывает этому безобразию красивое название «Совесть». С тех пор Уйо самостоятельно стережет ценный предмет не только от других, но и от себя самого. СуньВынь в этом время занимается более важными делами. Опля! Профит! Это манипулятивная сторона совести с элементами запугивания.
Направление 2.
СуньВынь наехал на Уйо, внаглую заявив о том, что если тот будет тырить золотой предмет с бриллиантами, то он, в смысле СуньВынь, украдет у Уйо серебряную ложку с изумрудами. Уйо не хочет, чтобы брали его серебряную ложку, и соглашается не трогать золотой предмет. Договор скрепляют кровью из пальцев и рассказывают всем какую-то фигню о категорическом императиве. Давно на свете нет ни Уйо, ни СуньВыня, но их роды свято блюдут это соглашение, не парясь, откуда оно взялось. Настоятель в это время занимается более важными делами. Опля! Профит! Это конвенциональная сторона совести с элементами амнезии.
Направление 3.
Настоятель без зазрений совести пользует как золотой предмет с бриллиантами, так и серебряную ложку с изумрудами, предварительно сказав духовным братьям, что безвозмездно одалживая ему, они поступают по совести. Духовные братья распускают хвосты и рассказывают всем остальным о том, какие они хорошие и ни разу не блохастые. Кошка в это время занимается более важными делами. Опля! Профит! Это вирусная сторона совести с элементами гордыни.
Направление 4.
На все закидоны на счет наличия совести Элла недоуменно пожимает плечами и просит: «Опля-ля! Расскажите о профите! Или, на худой конец, о мотивации!». Но это ни разу не антисовесть, и даже не ее отсутствие.

***Элины коротенькие мысли-043***

 ***

Шнурок — это такой проводник, которому нет дела до передающейся по нему информации.

 ***

Для человека флегматичного, любящего спокойный и размеренный ритм жизни и не гоняющегося за разнообразием ощущений, привлечение к ответственности тех же людей и тех же обстоятельств - это самий подходящий вариант. Со статьями КК я еще не определилася, если шо.

• Элины коротенькие мысли-042