***Не_дублёры***

— Чем отличается структура Моё от базара? — поинтересовался СуньВынь за ужином.

— Стабильность структуры Моё обеспечивается технологией бадди! — ответил Уйо, жуя сухарь.

— Бадди — это термин из тренингов по лайфспрингу? — не унимался СуньВынь.
— В тренингах этот термин трактуется иным образом. У моёшников же бадди означает дублер. Когда в монастырь приходит послушник, то Настоятель назначает ему бадди. Обязательное условие: ни один бадди не входит в структуру Моё. Все они пребывают за границами монастыря и живут своей собственной жизнью, понятия не имея о Моё.
— Зачем мне бадди, Уйо?
— Навыки, которые ты получаешь здесь и активно используешь, получает также дублер. Только у дублера они находятся в скрытом состоянии. Если ты захочешь уйти из Моё, тогда навыки бадди активизируются, и он тебя заменит.
— Может я тоже чей-то бадди?
— Ты бадди своего бадди, — рассмеялся Уйо.
— Могут ли активизироваться навыки сразу у двоих? Значит ли это, что количество послушников в Моё не меняется?! Как Настоятель назначает бадди? Могут ли дублеры встретиться? А если их больше, чем двое?
В помещении кухни появилась Элла и грубо отрезала:
— Таки да, на чужой роток не накинешь платок. Нет, не означает, но это уже забота, Настоятеля! Вот тебе ответ.

© Assenti GM
— Элла, у тебя единственный аккаунт. Почему бы тебе его не продублировать?
— Зачем, Настоятель?
— Тебя забанят, что тогда?
— А что еще можно сделать, кроме того, что тот, чьими усилиями этот аккаунт будет забанен, просто продолжит работу.
— И всё?
Настоятель удивился. Голубые сполохи прорезали небесную высь.
— Ты считаешь, что этого мало?
Элла хмуро улыбнулась. Темное небо играло жёлтыми тонами.
— Почему тогда…
— Потому…
Больше разговаривать было не о чем.

Рубрика: Вопросы в монастырскую радиоточку***

========(((((((((====.====)))))))))========

Вопрос: Укажите разницу между структурой и базаром?
Ответ: Никакой разницы.

***Вам пишут из Днестра Нам тоже***

Из кельи Уйо слышался крик вперемешку с невнятным бубнением.

— Вы меня задолбали! Теперь я беру на себя полную ответственность за всё, что происходит в мире!

Под дверью кельи появился СуньВынь и начал подслушивать.

— Всёёёёёё! Пойду молиться и каяться! — продолжал Уйо нескучную тираду.
СуньВынь решился вступить в беседу.
— Кому и перед кем? Ты же на себя взял полную ответственность за-всё-во-всём, поэтому нет никого повыше.
— Перед собою… — вкрадчиво произнёс Уйо.
За окном зашумели журнализды.
— Дайте пруф, дайте пруф на эту столь значимую в историческом плане беседу!
Уйо выглянул в окно и промолчал. Ведь и так всё было понятно.

Рубрика: Вопросы в монастырскую радиоточку***

========(((((((((====.====)))))))))========

Вопрос: А как же картошечка?
Ответ: Картошку не топтать. Мы ее на все монастырское село садили.

***Расстановки и Трамбовки***

У телевизора сидели Настоятель и СуньВынь. Позади стоял Уйо. Пульт лежал на коленях Настоятеля, ибо он был хозяином положения.

— Мне так интересно узнать, что же реально там происходило! Пожалуйста! — запищал ему под ухо СуньВынь.

Уйо насупился. Он очень не любит, когда используют его «собственные» наработки.

— О'кей! Сейчас организуем, — согласно кивнул Настоятель.

Он щёлкнул пультом. На экране появилась Элла.

— Всё готово. Актёры наняты, роли прописаны.

Морда Эллы исчезла с экрана, открывая взору телезрителей прелестный будуар. Справа высилась книжная полка с раритетными изданиям Камасутры разных годов, копипащенными с местного порнохаба. На краю тумбы красовался сезонный букет лилий-палёвак невнятного серо-буро-малинового цвета. Слева в отдельную кучу были собраны порядком потрепанные книги о правильной и здоровой пище, переклеенные черной изолентой и древним лейкопластырем, заляпанным красными чернилами. На лавке по центру сидели два мужика, обличиями очень похожие на СуньВыня и Настоятеля.

— Где эта пушиста зараза только их откопала?! — культурно выразил удивление Настоятель.

— Закопать обратно? — спросила Элла, вновь появляясь в кадре.

— Не... — запротестовал СуньВынь. — Я так не играю.

— Играют все, — возразила Элла, вновь пропадая.

Уйо нервно засмеялся.

Скрипнула дверь, и в телевизорную в ослепительном платье с декольте вошла Она. Теперь нервно засмеялись Настоятель и СуньВынь.

— Плохая передача, — сказал Настоятель и потянулся за пультом. Но пульта нигде не было. Не было также СуньВыня, Эллы, Уйо, а на экране разворачивался жутчайший сценарий одной псевдоисторической комедии с элементами триллера.

P. S. Программа дружественных миссионерских визитов отклонена на высшем уровне. Дата, подпись.

***Де-сакализация или как мама вымыла раму***

СуньВынь вернулся в трапезную.

— Что вы понимаете в писаниях! Господь Кришна специально таким слогом выражается, чтобы охватить вразумлением и спасти сразу всех-всех-всех грешников! — закричал он в уши мышебратиям.

Уйо дожевал маянезную щебёнку и флегматически произнёс в ответ:

— Сам такой умный внезапно сделался или кто надоумил!?
Элла дожевала колбасу.
— Эй, ты, ганеший оранжевый гасподь! А ну переделай своё мудрствование таким образом, чтобы мы поняли его однозначно.
— Бееее... Боооо... Буууу... — начал переделку СуньВынь.
— Именно! — одобрил свежую редакцию текста Настоятель, откусывая шмат салідольно-павидлянного калачика.
— Вы бы так не заморачивались по поводу меня, — огрызнулся СуньВынь.
— Мы и не заморачивались, ибо случай твой типично-хрестоматийный, а речь прекрасна. Она достойна лучших римских цицеронистых ораторов, поэтому у тебя всегда найдутся более «понятливые доброжелатели».

***Обедняя Вычитка***

В обеденное время для улучшения пищеварительной и дыхательной функций организмов наших насельников СуньВынь всегда читает мудрую литературку.

— Нет в те дни в нашей галактике более правильного места, где может любой человек, независимо от модели смартфона, подзарядить его аккумулятор и обратиться с прошением своим перед слухом Настоятеля…
Кусок московской колбасы с кониной выпал из пасти мирно жующей Эллы, и она вопросила:
— А куда подевалось это место?! И почему оно пропадает именно в те дни?!
Уйо одобрительно хмыкнул и докинул на свою тарелку еще порцию маянезнай щебёнки.
— Потому, что там шляются такие же умники, как ты, Элла! — огрызнулся СуньВынь. — Слушать нужно правильно, а то слышат только то, что им выгодно, а не то…
— А не то, что?! Тебе нужно? — добавил от себя Настоятель, он же правоверный веган в 137 поколении, дожёвывая из трёхлитровой банки зёрна базилика в кокосовом молоке на толстом слое мангового пюрешика.
— И какое ты подаешь прошение своим таваркам, СуньВынь?! — не унималась Элла.
Уйо вновь хмыкнул и налил себе мятного чая из большого прозрачного графина.
— Ааааааааааааа! — зарычал СуньВынь, неосмотрительно разворачиваясь спиной к столам и покидая помещение трапезной.
Лишь этот аргумент у него еще оставался в запасе.
— Когда я ем, я глух и нем! — спокойно парировал Настоятель.
— Такое же, как и ты! — кинул Уйо в сторону Эллы.
Дальше все занимались своими делами молча.

***Настоятелю бы дали, жаль, что…***

В монастырской библиотеке кипела работа. Боты-задушевники трудили очередные трактаты во славу Настоятеля. СуньВынь, вдохновясь стыбренным в верхних кельях и выпитым за завтраком пятизвёздочным коньячком, решил назвать свой трактат «Злоупотребление алкоголем, гистаминергическая система мозга и фармакотерапия алкоголизма», а вот Уйо, впрочем, как всегда, работал над конструированием портативного эректора с элементами секс-коррекции.
Короче, противно скрипели перья и натужно скрипели братья… Время шло…
А дальше трактаты были торжественно предъявлены Элле на утверждение. Как вы знаете из предыдущих наших писаний, кошачьи особи особенно хорошо разбираются в таких вещах.
Почитала Элла, почитала всю эту трахомудию, делая умный вид, да и такой вердикт вынесла:
— Вы, это, как вас их там. Инвалиды умственного труда… Во! Что вы себе позволяете, болванчики эдакие китайские! Пошли и быстро поменяли названия своих трактатов! Во! Ать-два! Даже без три.
— Элла, а ты не прифигела часом?! Что тебе не нравится в моем названии? — в сердцах закричал Уйо, начав борзое наступление на кошку, которая уже успела нацепить очки бис стёклаф на тыкафку и подцепить из блюдечка с голубой каёмочкой очередной павидляный пиражочик.
— В твоём всё, а вот слова в названии твоего трактата не все!
— Почему это вдрух?
К брату по разуму в увещеваниях упоротой сестры присоединился СуньВынь, но кошка-аскэтка упорствовала в своих дивных заблуждениях, отрицательных качествах и внутренней душевной неустроенности.
— Потому что широкие народные массы монахов, за чью собранную чыжолым трудом под цырьковию денежку ты харчишься в Моё, могут и не понять. Что это за «эректор», какая в сра... «фармакотерапия»! Представь себе, что Настоятель поутру будет читать твой трактат, ничего не поймёт, хуже того, он ведь может и запнуться на этих буквах! И с него будуть ржать… Представляешь, будут ржать с нашего Настоятеля, не с чужого, а именно с нашего.
Произнося последнее предложение, Элла демонстративно почесала карандашом за ухом, тем самым какбееее акцентируя «нашего».
— Мда… Он и вечером, ващето, ничего не поймёт, но то такое.
— Гм… Что же делать?
СуньВынь начал входить в положение несчастного страждущего «нашего» Настоятеля.
— Переделывать название! Идти и переделывать название! А опосля снова приходить, — безапеляционно заявила кошачия ветрянная рожа.
— Бу… Буу… Бууууу… — протянул Уйо. — Ты хоть подскажи, как это название должно приблизительно звучать, чтобы «наш» не сломал язык, и массы не очень испугались «этой жуткой матершины».
— Да, пожалуйста. Для трактата СуньВыня наиболее подходящее название «Бухать вредно», а для твоего «Ебаться полезно». У меня всё!
Братия почесали репы и разочаровано пошкандыбали назад в библиотеку. Кто, как не Элла, в очередной раз опустит их заумные труды на уровень местного заплинтусья.

***О ботах-задушевниках***

— Что будешь делать, СуньВынь, если к тебе заявится общаться, репостить и лайкать бот-задушевник?
— Ничего нет.
— За душой?
— Вообще. Души тоже, кстати, нет.

***О приёме в значёк моитов в бородатых анекдотах***

— Чисто арийский тип. Хочу в ваш монастырь устроиться! — заявил Уйо, садясь в приёмной напротив СуньВыня.

— Хорошо, но у нас испытательный период. Мы отправляем кандидатов в средневековую Европу чуму лечить у местного населения. Ты умеешь бубоны вскрывать, Уйо?

— Скорее всего да, хотя ни разу не пробовал, СуньВынь.
— Заметь, Уйо! За всё время лечебной деятельности ни один из моитов не помер!
— А мне Настоятель говорил, что пачками умирали, СуньВынь.
— То были не моиты, Уйо. Те, что моиты, все живы-здоровы.
— А ты точно генерал ордена моитов, СуньВынь? — поинтересовался Уйо.
— Конечно. Откуда сомнения, Уйо?
— Кольцо диатомитовое мне знакомо, во-первых. Во-вторых, вчера чела видел, который своей хрустальной палицей клялся, что он генерал. А он не ты, СуньВынь, заметь.
— Это было вчера, Уйо. У нас выборы проходили. Меня законно избрали. Большинством ног.
— Ну ладно. Тогда я пошёл наверх.
— Куда?
— Келью занимать.
— А средневековая Европа и испытательный период?
— А это? Это без меня. Я же моит, а не что-нибудь иное.

***Проповедь ойкуменическая***

Решил Настоятель произнести на утренней сходке проповедь экуменическую. Вызвал к себе Уйо предварительно и такое поручение выдал:

— Уйо, собери информацию о всех послушниках наших. В проповедь включу, чтобы каждый понял, что любой звук проповеди моей обращен к нему лично.
— Не забудь добавить в конце оплаченную нашими работодателями рекламу о вирусах любви и полосатых китайских носках, — попросил Уйо в свою очередь.
Сказано-сделано. Наступило утро, и торжественно провозгласил с амвона Настоятель перед публикой:
— Любимые мои насельники! Хочу сказать вам, что с вами я, ибо люблю мясной фарш в котлетах, оставаясь по сути вегетарианцем, питающим душу свою, тело бренное вечное и третью-одинадцатую плюс-минус три сансарические чакры солнечными лучами крабикового радиопульсара. От антарктических бананов также не отказываюсь, если нахаляву, разделяя взгляды креационистов и прочих прокрастинаторов на эволюцию человека из братьев наших старших, за всё предпочитая платить из большого красного кошелька, находящегося в общем пользовании монастыря, в котором хрен, что найдёшь, но денег там всегда есть, хотя никто туда не ложил. Короче, скептик я, и напиваясь в дрызг каждое утро, остаюсь трезвенником, ведь раны душевные хорошо лечаться лишь кагором…
И т.д., и т.п. в том же духе. Народ слушал и смеялся, смеялся и слушал, затем смеялся и крутил пальцами у висков, крутил пальцами у висков и опять смеялся.
— Мда… — хмыкнул удобно расположившийся с видеокамерой на задней лавке у органа СуньВынь. — А вот ни разу ни о ком ничего не угадал. Тоже мне Настоятель нашёлся.
— Как это не угадал? Уйо, что происходит, и кто все эти люди? Они чего? Ни разу не воцырьковленны? Или это не те люди? В чём причина столь странного смеха, нарушители 9 заповеди? — возопил Настоятель, воздевая очи горе и начиная что-то понемногу кумекать.
Шум привлёк внимание Эллы, и она появилась в помещении.
— Это сантехники, ни разу не прокрастинаторы-креационисты, чинят канализацию, ибо подвал дерьмом заливает который день, просто подвал, просто дерьмом, просто заливает, из большой трубы, которая с унитазами монастырскими соединяется неким «божественным» способом. Кроме того, у них не заповеди, а инструкции, которые они читали. При свете церковных лампад, — терпеливо объяснял СуньВынь.
Теперь засмеялась Элла и покрутила пальцем у виска, ибо не ведают духовные люди таких мелочей пакостных житейских, да и унитазов у них нет, кто же в здравом уме будет миндальные массы в канализацию сливать. Всё на кухню.
— О полосатых китайских носках и вирусах любви не забудь сказать! — закричал, влетая в помещение с фиговым листком в руках, Уйо.
— Уже не забыл, — отвечала Элла, поправляя на тыкафке полосатый носок с прорезями для глаз.

***а вы на мамонта ходили нет***

— Мне позарез нужен элеватор, чтобы собирать в него зёрна истины со всей округи! — заявил за обедом Настоятель, внимательно рассматривая высящееся на линии горизонта вполне подходящее для этих целей «ветхое» строение.

Уйо и СуньВынь на секунду прекратили жевать и тупо воззрились на Пахана.

— Все будет! Или мы не ЧОП? — нагло усмехнулись они, оставляя недоеденным обед и выдвигаясь в сторону элеватора.

В близлежащем леске таварки подобрали несколько пеньков, а на подходах к вражескому объекту натянули на не в меру упитанные мордахи чёрные маски а-ля пуссики-ииссусики.

Вот и заветное истинохранилище, но что это?! Их не встречают? Ворота заперты. Немедленно в ворота полетели пеньки, а за шкирки таваркам полилась горячая смола. Откуда пеньки, они еще догнали своими куриными мозгами, а вот о происхождении смолы можно было только догадываться. Пришлось отступать в сторону монастыря.

А в это буремное время на крыше элеватора Элла допивала горячий кофий из большой стеклянной чашки и дочищала цейсовскую оптику в радостном ожидании свежего «мяска» к праздничному ужину.

***Карчиватили***

— Почему, когда я в твоей библиотечке на компе ищу инфу о канфетках-стрелках, спецпоисковик с ограниченным доступом выдает мне разные способы корчевания пней?
— Это потому, Элла, что корчевание пеньков самое важное для народного хозяйства занятие, — ничуть не смущаясь, отвечал СуньВынь.
— Хорошо, что не проЭктировка подъебных краников.

 

Рубрика: Кошка выходит из зоны комфорта***

Элла крутит зелёный мяч 7 минут назад.

Рубрика: Вопросы в монастырскую радиоточку***

========(((((((((====.====)))))))))========

Вопрос: Как и когда становятся просветленными?

Ответ: Когда доганяют, что натворили в процессе становления просветленными, и бросаются это исправлять.

Рубрика: Поучения молодому покалению

Тема: О Сравнительном Сектовидении

Уже привычно Бог в банном костюме сидел на престоле, на коленках у него спал Котик. Опять пред престолом со своими дикими претензиями нарисовался чел с жёлтым обручальным кольцом над головою.

— Люди устали от религий! Ты должен уйти с Земли! — закричал он Господу во все уши.

— Как? Не кричи, пожалуйста. Разбудишь Котика.
Котик лениво приоткрыл один глаз и вновь нежно замурлыкал.
— Ты должен уйти! Ты должен… Уйти... — вторил как эхо чел.
Казалось-бы… У кого еще на планетке могла сломаться шарманка? Господь чихнул.
— Не кричи, я уже ухожу! — Бог тяжко вздохнул. — Но тогда ты уйдешь со мною!
— Почему это я уйду?! С какой-такой радости?! — визгливо вопросил Сатана.
— Если ты внимательно изучал учебник сектоведения, то должен знать, что Сатана — это одно, всего лишь одно, из имён Бога, впрочем, одно, но одно из многих, а сатанизм — религия, также, впрочем, одна, одна из многих.
— Хорошо же! Тогда я пойду на плоскую землю, если на круглую уже нельзя.
Престол был свободен.
— А я хотя бы в туалет заскочу на пять минут и разомну затёкшие ноги.
Котик слядка-слядка зевнул, запрыгнул Сатане на колени, засучил когтистыми лапками для проформы и довольно заурчал, устраиваясь поудобнее на ночлег.
Для Сатаны наступил черед тяжко вздыхать.

© Assenti «Глаша и Мишка. Мини-диалог»

— Светлая душенька ты наша!

— Российский рэп — жесток и беспощаден!

— Тебя ли я узрел, сестрица Алёнушка, м-да?

— Особенно припев нравится?

 

***Который раз лечу Москва-Одесса? ***

— Плановый 137-ой заходит на посадку! Подготовьте полосу! — слышалось из динамиков аэровокзала.

Дворник, стоя с метлой на вытяжку у центрального входа, протянул:

— Опять садят чужой рейс, опять где-то обнаружили нерегенную чоповскую технику! Сколько еще… Бесстыдники!
Самолёт сел. Пассажиры лениво сгружались по автоматически поданному трапу и перемещались в зал ожидания аэровокзала. Экипаж ушёл в подсобные помещения в поисках позднего завтрака. Откуда-то затянуло кофейком и жаренным картофелем.
К напыжженому служащему в красной униформе подгрёб неприметный паренек с рюкзаком в синей спортивной куртке и светлодиодных кроссиках.
— Что просходит? Почему нигде никаких опознавательных знаков? Что это за место?
— Это просто место! Некоторые здешние называют это место точкой невозврата, но не я и не эти люди.
Он указал на новоприбывших.
— Для командира экипажа это место — Кишинев, для старшей стюардессы — Саратов, кто-то летит в Хельсинки, другие в Одессу! А ты куда?
— Как такое может быть? — удивился вопрошающий, зачем-то уклоняясь от ответа на прямо поставленный вопрос собеседника.
— Только так и может быть… Они просто пережидают. Плохие метеоусловия. Нелётная погода над этой страной, короче, — тяжко вздохнул собеседник, ибо в точке невозврата у него не было друзей, но очень хотелось, чтобы хоть один был.
— А когда вылет?
— Каждый сам решает в удобное для него время!
Тем временем среди пассажиров начались волнения и глупые вопросы почему-то дворнику. Дворник отставил метлу, разводил руками и мило улыбался. Наконец экипаж 137-го рейса выкатился из здания аэровокзала. Началась погрузка.
— Экстренная посадка! Номер рейса неопределен! Пилоты не подают никаких сигналов! Подготовьте еще одну полосу! — хрипло зарычал динамик.
— Сам знаешь. У нас нет еще одной полосы! — огрызнулся дворник в сторону кого-то невидимого.
— Пошлите! Пусть расчистят! Служебный чартер! — послышался уверенный ответ.
— Нахуй! Эй, сабаськи, за дело! — зарычал динамик, и стайка круглых зубатых существ кинулась выгрызать дымный проём в одном из материальных слоёв этой реальности.
— Кто они такие? — вновь подал голос парень.
Служитель аэровокзала вышел из оцепенения.
— Твой рейс уже в воздухе. Почему ты здесь?
— Я решил остаться. Мне здесь нравится.
— Да? Ну ладно! Они зовут их по-разному! Но я называю их лангольерами! — отвечал тот, желая иметь кого-то кто понимал бы и принимал за реальность именно его собственную картину мира.
— Кто они, а кто ты?
— Обычные люди! Одни работают в Дели, другие в Токио, третьи вообще извозчиками в 18 веке! Есть даже операторы плутонианских телепортов.
— Они знают о точке невозврата? В смысле, что они еще и здесь работают?
— Нет! Решительно нет! — и он громко страшно рассмеялся.
Парень опешил и испуганно умолк.
— Хочешь стать начальником лангольеров?
— Конечно, но еще больше я хочу узнать, кто ты такой?
— Без проблем! Я бывший, теперь уже бывший, начальник лангольеров!
— А что ты сейчас будешь делать? Ты ведь остался без работы.
— Куплю себе большую порцию мороженного и ничего не буду больше делать никогда, но, может быть и буду что-то или чем-то. В целом, мы все здесь откоммандированные, посланные. Нас обещали заменить. И вот… Появился ты!
— Но я же добровольно!
— Именно! Только так и надо! — радостно закивал бывший начальник лангольеров, протягивая пареньку большую порцию мороженного, затем куда-то испарился. Наверное, в поисках еще одного.
— Если что по работе не будет понятно, зови, подскажу.
На свежесозданную полосу опустился чёрный безномерной чартерный рейс. Аэровокзал накрыло тьмой. Ничего не стало… Динамик натужно захрипел и навеки умолк.
За 137 км от предполагаемой точки поражения из кучных грозовых туч вынырнул самолёт без опознавательных знаков и сел сразу на всех аэродромах планеты. Его встречали.

***Тихоходки. To be…***

Уйо смотрел на Бетельгейзе, а спрашивал почему-то о Луне.

— Что у нас с Луной, СуньВынь?

— Там еврейские тихоходки!

— Он прошли гиюр? У них есть медсправки? — осторожно поинтересовался Уйо, чтобы только не сорвалось.

— Мы их туда сразу обрезанными направляли, — докладывал СуньВынь, рассматривая в ручной телескоп, как тихоходки приветливо с криками «Мы тебе сейчас покажем обрезанных!» машут лапками.

— Первая лунная долгосрочная тихоходья экспедиция! Забавно, забавно, — думал Уйо, радуясь в душе, что обошлось.