***la 'iilah 'iilaa allah***
Эллу внезапно занесло в развалины
какой-то пещеры. Повсюду живописно разбросаны черные в белые полосочки
мокрые камни, и вода, покрывающая камни, тоже темная и холодная с
привкусом древнейшего человеческого напитка Coca Cola, который
офигительно ценился на рубеже 20 и 21 веков от Р.Х. у местных
аборигенов. Элла шла и внимательно смотрела под ноги,
дополнительно она смотрела в воду, ибо из надеждных источников поступила
инфа-146%, что в воде что-то валяется. Действительно, в воде среди
мокрых черных камней лежала картина и полностью соответствовала
описанию. Элла подняла иконку и покрутила в руках.
— Не верю. Уйо сам
бы до такого не додумался. Где-то тут его
разнофамилец-однояйцевый_близнец-антипод порылся, — справедливо заметила
она, запеленговав за тщедушным тельцем Уйо сидющего на корточках и
прикрывшегося для маскировки сногсшибательной розовой кофточкой
СуньВыня.
— Уйо, ну прызнайся честно, ты ж женщина, красивая женщина,
пусичка моя драгоценная, — гипнотически-нежно шептал СуньВынь,
гетеросексуал во всех поколениях аж до Адама, осторожно трогая Уйо за
плечико.
Дальше исследовать не будем...
Дополнительно: описание находки
Картина
была похожа на иконку. Одна особенность была в этой замысловатой
иконке. Изображение на иконке содержало как-бы два отражения в одном, а
именно силуэт архангела Уйо и точную его копию в обличии двойника-тени
СуньВыня, но не черного, а полупрозрачного и в розовой сногсшибательной
кофточке. Радужная сияющая иконка. Очень древняя по утверждениям
ценителей прекрасного. В описании немношк приврали, конечно, но пусть
будет... Абы Элли нравилось.
Уйо открыл любимый блог,
читнул-листнул и прослезился: «В следующей реинкарнации обязательно
куплю Ему большую красную розу на длинном-предлинном стебельке и коробку
стрелы».
Монахи сочувствующе поглядели на СуньВыня, покрутили пальцами у висков и разошлись кто куда.
Даже не смеркалось…
— Я так не играю… — надулся Сатана.
Ушёл
под забор умирать, но в последнюю секунду почувствовал, что за шеренгой
грубо отёсанных деревянных досок с ржавыми гвоздями стоит виновник всех
его бед и довольно ухмыляется. В злости большой кинулся Сатана на тот
забор, но шершавая деревянная поверхность превратилась в зеркальную
гладь, — всё, что увидел Сатана, было лишь его отражение.
Вздохнул он тогда тяжко и побрёл вдаль вдоль бесконечной стены.
Мы также стояли у этой стены, где я сейчас стою, а время шло…
