***Дела семейные***

В храм заваливалось утро, и вместе с ним толпа сонных аскэтов, неизвестно откуда прописавшихся в кельях монастыря. За амвоном с опохмёлу протирал зенки настоятель.

— Люди, кто вы? Чё вам надо? Зачем вы здесь? — бормотал он, нашаривая трясущейся рукой стакан с водою.

Зал переговаривался и внимал наставнику.
— Слушай, — сказала Элла, подождав пока монашеньки зайдут, займут места, и только тогда подкрадываясь к амвону, — Твое политическое бабкогурство переходит всякие допустимые границы. Как всегда, забиваешь самые понтовые с точки зрения акустики места родаками?
— Я те не товарищ Семплеяров, и даже Булгакова перед сном не читал, — рычал с трибуны настоятель.
— Да и я те не о родственичках первой и второй рельсы генетического следования! — огрызался Уйо, начиная вкуривать, в какую политику хочет втравить монастырь кошка, — Ты же вешал свою морду лица на плакатах как приманку?!
Настоятель молчал.
— Я читал перед сном о кровавых голосах. Потом кошмары снились, хотя летал я в небесах, ни разу не разбились, — почему-то на стихотворный лад завыл с заднего ряда СуньВынь.
— Кароче, народ, бухать нужно меньше. Бо Монтекки и Капулетти в гости заявятся собственной персоной. Сейчас будет опохмёл, а под окнами дежурит скорая и пожарка. Когда такое мероприятие намечается с большим количеством народу, то нужно вызывать… — кошка вертела в лапах мобилку, отступая ко входу.
— Пусть собираются все! — кричал ей во след настоятель.
— ШШШ и ШМШ тебе уже мало, Осишка Нибендер? Могу полное МММ зафигачить! — и Элла ушла, перевернув несколько зажженных свечей и напоследок хорошенько хлопнув дверью.