***Метаморфозы***

— Значит так, Уйо. У меня плохое настроение. Посудку ты не помыл. Будешь слушать страшну историю на ночь. Шобы сон был покрепче и кошмары тебе потом не снилися. Только не говори, что тебя не предупредили, — сказала Элла, стоя на коленях перед лавкой и пробуя достать шваброй оттуда забившегося в угол Уйо.

— Отстань, зараза лохматая. Иди пожри бананов, — причитал духовный брат, — а мне и так хорошо.

— Зараз будет еще лучше. Слушай. Плыла как-то Элла по морю на своем псевдокатамаране с торсионными двигателями. Эльфийские тролли пишут, что-то был Бабошо, но они не могли видеть, ибо цветной психотронный порноскоп у них давно брэхал. Так от. Эфиру надуло в паруса, шо мама дарагая не горюй. Вдруг смотрит Элла, а на соседнем сидении какой-то мудак умостился. Сидит и репу чистит. «Ты кто такой? Какого хрена ты тут махаешь?» — вежливо и, главное, грамотно спросила Элла. «Я эфир по морю гоняю, ужин крокодилам готовлю», — гордо сказал тот чувак и замахал гигантским пенопластовым веслом. «Гы-гы, — удивилася кошка, — про бабу с веслом я шото слышала, а вот про эфирных лодочников в странных одеяниях впервые. Сгружайся нафиг отсюда в синюю волну, ибо твой удельный вес перекосил посудинку. И вместо того, чтобы плыть на юго-восток, мы кружимся в одном месте, а там и до победы недалеко. Той, шо Нептун на ней катаецца». «Это я тебя сейчас просвещу. Лодка твоя тонет. Плавать ты не умеешь. Филологам по статуту такой навык не выдавали, — нагло заявил чудак». «Во-первых, ты угадал, я действительно не русалка, поэтому по-любому не утону, а о навыках расскажи бабусе Евлампочке, у ней более покладистый характер, шобы бред слушать, во-вторых, когда сантехник не отличает ложный золотистый в розовую крапинку катамаран с турбо-наддувом от флаера с зеленым ядрёным подшёрстком, и называет это дело тонущей рыбацкой лодкой, то даже два пенопластовых ведра тут не помогут», — и Элла вытащила из кармана полиуретановую резинку от мужских красных трусов. Но чудко уже смылося с пляжа на тот момент. «Вобщем, жадный он и не хотел пожертвовать на благо науки. А мне до катамарана надо было одну улётную штучку докупить. Ну да ладно. Слынял, значит, повезло кому-нибудь в этом мире на пароль три-четыре», — и Элла задумчиво почесала репу пенопластовым веслом.

— Вот до того, как ты это, как ты это! Впарила мне весь этот цирк, я думал, что у нас порядочный дурдом, — сказал, запинаясь, поправляя трусы и зачем-то краснея, Уйо.

— А опосля ты начал думать, что дурдом непорядочный?

— Ага.

— Понятно. Хоть думать начал. Уже прогресс в лечении. А вот шо ты делал ночью под ёлкой? — нежно спросила Элла тоном следователя и выпустила один крашеный коготь на свободу.

— Элла, как ты могла подумать. Я молился, — взмолился Уйо, схватив волосатую лапу и пробуя засунуть коготь обратно в подушечку.

— Кому интересно?

— Допустим, Диане.

— И что? Дала?

— Ой, дала, Элла, не поверишь. Дала. Палкой по больному месту как дала. До сих пор болит.

— Так отож. Мультик лучше посмотрел бы. Хотя бы «Малысь и Кайсян», чем многочасовые харе-видео неизвестного происхождения, — назидательно промолвила Элла и ушла на свой диванчик, кинув несчастному его резинку. Надо ж людям помогать.