***Поэзия в прозе***

— СуньВынь, а куда ты собрался?
Элла уже приготовилась материться, залетая в помещение, но СуньВынь чемно сидел за столом и ковырялся отвёрткой в чужом лаптопе.
— Никуда! — зарычал он в ответ.
— Хорошо! — подтвердила Элла, затем пробурчала что-то себе под нос и уверенно закончила свою фразу. — Возглавить!
— Возглавить? — спросил СуньВынь и перекрестился на звон колоколов, который донёсся из близлежащего минарета. — Сейчас!
— Тю! — прокомментировала Элла. — Не смешно.
— А ты что хотела?
Элла достала свою отвёртку из кармана и задумчиво почесала репку. Затем засмеялась и махнула в направлении колоколов. Звук изменился. Заиграл похоронный марш, в помещение вошла траурная процессия во главе с Уйо. В гробу лежал Настоятель и мило улыбался.
— А это еще что такое? — удивился СуньВынь.
— Это с доставкой на дом, как я и хотела. По твоему разумению, СуньВынь!
— Ты бы хоть ключевые термины уточнила.
— Я уточнила.
— Значит это я?
— Да! Это ты! — просто подтвердила Элла.
СуньВынь замолчал.
— Это ты еще чего-то о себе не понял! — повторила она, добавив к фразе кое-что, кардинально изменившее ее смысл.
— В смысле?
Процессия три раза обошла вокруг стола, на котором громоздился лаптоп. СуньВынь чихнул. Он с детства не любит похороны. Ему всегда кажется, что хоронят его. В некотором роде это правда. Кого из нас не хоронили? Кого еще не похоронят? Но, право слово… Уйо засмеялся. Ему только что пришло в голову, что СуньВынь выглядит смешно, а Элла немного наигранно. Только Настоятель молчал. Он не был не то, чтобы мёртвый, но достаточно мёртв, чтобы произвести на СуньВыня надлежащее впечатление. Хотя… Какое-там впечатление может быть надлежащим. СуньВынь ведь админ, а админам, как говорится… Элла спокойно подошла к гробу и вгляделась в лицо Настоятеля.
— СуньВынь, это другой человек! — просто произнесла она. — Тот, о ком ты сейчас думаешь, до сих пор жив. Да хранит его Аллах!
И еще что-то по поводу бренных мощей.
СуньВынь куда ты, друг, идёшь?
Иди туда, куда придёшь.
Но что такого там найдёшь?
Не знаю я, но будет дождь.
Тот дождь, что смоет все следы,
Когда на улицах зонты.
Плывут в потоке серых дней,
Взлетают стаи голубей.
Троллейбус, улица, ангар,
И серый длинный тротуар,
Наверное, тебя хранит тот,
Кто давно уже убит.
Тот, кто ушёл в последний день,
Когда… Не слышно тут… Блядей!
Прости, прощай, я ухожу,
И ничего я не скажу.
Тебе, и ей, и всем вокруг!
Прости, прощай, мой лучший друг!
Хотел тебе я то сказать,
Ну и погодка, твою мать.
Тут Элла шлялась недалёко,
Не будь прекрасное жестоко,
Всё передай, как я сказал,
Но лишь наври про самосвал,
Про тачку, Кучму и понты,
Когда на улицах зонты,
Когда идут к ноге нога.
Молчанье. Вы два сапога!
Где лев, где прав, не разобрать.
Вам-то давно хотел сказал.
И матерился долго он,
Но слышен колокольный звон,
Опять прервали вот беда.
Прости, уйду я в никуда!
Тут Элла хитро улыбнулась
И ручкою руки коснулась.
Затихло всё в округе вдруг,
Где я? Где ты, мой лучший друг?
Не больно мне ты так и знай,
Возможно, приготовлен рай,
И сорок гурий там сидят,
Их Элла усадила в ряд.
Так хитро на меня глядят,
Я охуел. Хочу назад.
Хочу к тебе, хочу туда.
Прощай! Ты хитрая звезда.
Хотел сказал, что я пизда,
Но вдруг сверкнуло вот беда.
Еще мне тут поговори,
И десять раз еще умри.
Ну ладно, ладно… Не ори…
Как будто всё. Благодари.