***Поздний ужин***
Троица несвятых горшечников битый час медитувала
над посланной Эллою рыбиною, когда в трапезную завалился Настоятель с
намерением разделить скудный нищенский ужин.
— Ты вапще который святой будешь? — пискнула кошка, не желая отдавать нямку.
— Хорий я буду, — перекривил её тоненький басок настоятель.
— У нас больным и детям на общих основаниях полагается, — выдал секретную инфу Уйо.
— Пождите, пождите? Ты которой Хореи? Той, что Ельской? — спросил СуньВынь, на секунду отвлекая свою армию от поля боя.
— Неа, тот, что Ахинейский, — Настоятель понемношку начинал беситься.
— Ладно, давай приседай. Но ты молитву сначала прочитай. Перед едою обязательно. Пять раз, как минимум! — посоветовала ради спасения души Элла.
— Ага! Прошлый раз, пока я читал молитву, вы сожрали всё, что видели, и всё, чего не видели. Только кости оставили! — допрос начал вызывать у клирика странные судороги.
— Кости же самое драгоценное, что только может быть. В них много кальция и фосфора. Одновременная финансовая польза и люминесцентная выгода!
Настоятель где стоял, там и присел.
— Новый год закончился, ребятки! Ёлку пустить на дрова. Вас наконец-то пустить на свежий воздух. Подышать. Нетем мир вам заслонило, не тем, — начал он читать мораль в призрачной надежде обсознанить неогранённую публику.
— Савсем Ганеша рехнулся! Ляуфен, ляуфен! По полю, по полю! Скок-скок! Мы по принципу Парето вкалываем — 80 % трендежи, 20 % каркаде заместо коуфия, — вступился за всех Уйо.
— Уйо, ты ведь давно мечтаешь подсидеть меня, но СуньВынь занял свято место быстрее. Поэтому дуй ко мне поближе, а Суню я сча выгоню, — наезд возымел ожидаемое действие, и духовный братец подрастерялся, не зная, что ответить.
На помощь пришла Элла, громко шепча на ухо:
— Действительно! Ты давно и плотно нравишься Настоятелю. В физическом смысле. По глазам вижу. Он ведь стыдлив и даже не представляет, как поделикатнее тебе в любви признаваться. Всё просто, шо твоя стиральная доска!
Вот теперь Уйо перепугался не на шутку и с криками «Жрите сами!» пулею покинул помещение.
— Пождите, пождите? Ты которой Хореи? Той, что Ельской? — спросил СуньВынь, на секунду отвлекая свою армию от поля боя.
— Неа, тот, что Ахинейский, — Настоятель понемношку начинал беситься.
— Ладно, давай приседай. Но ты молитву сначала прочитай. Перед едою обязательно. Пять раз, как минимум! — посоветовала ради спасения души Элла.
— Ага! Прошлый раз, пока я читал молитву, вы сожрали всё, что видели, и всё, чего не видели. Только кости оставили! — допрос начал вызывать у клирика странные судороги.
— Кости же самое драгоценное, что только может быть. В них много кальция и фосфора. Одновременная финансовая польза и люминесцентная выгода!
Настоятель где стоял, там и присел.
— Новый год закончился, ребятки! Ёлку пустить на дрова. Вас наконец-то пустить на свежий воздух. Подышать. Нетем мир вам заслонило, не тем, — начал он читать мораль в призрачной надежде обсознанить неогранённую публику.
— Савсем Ганеша рехнулся! Ляуфен, ляуфен! По полю, по полю! Скок-скок! Мы по принципу Парето вкалываем — 80 % трендежи, 20 % каркаде заместо коуфия, — вступился за всех Уйо.
— Уйо, ты ведь давно мечтаешь подсидеть меня, но СуньВынь занял свято место быстрее. Поэтому дуй ко мне поближе, а Суню я сча выгоню, — наезд возымел ожидаемое действие, и духовный братец подрастерялся, не зная, что ответить.
На помощь пришла Элла, громко шепча на ухо:
— Действительно! Ты давно и плотно нравишься Настоятелю. В физическом смысле. По глазам вижу. Он ведь стыдлив и даже не представляет, как поделикатнее тебе в любви признаваться. Всё просто, шо твоя стиральная доска!
Вот теперь Уйо перепугался не на шутку и с криками «Жрите сами!» пулею покинул помещение.
Немає коментарів:
Дописати коментар