***Монастэри Винтер Холидейс На Гастролях***

Настоятель поручил братиям изучение иностранного языка для творения ойкуменической проповеди, на халяву откомандировав в заезженную протестующую по третьему миру миссию со странным названием «Министры Моего Мамы».

— Каку позицию займём? — спросила коха на предварительном военном совете.
— Шестираковую, — подначил ее Уйо, — Обычную, хейтерскую. Задолбал со своими поручениями. Иди туда, найди то, пихни сюда, переставь в другое гнездо.
— Нервишки экономь, — увещевал брата СуньВынь, — Хорошие люди, улыбчивые, любвеобильные. Глазки светятся. Сердечки бьются. Ножки носят. Почему бы и не пообщаться, контакты навязать.
— На нейтральной полосе, убегая от дилеммы, буду вёслами грести на борту своей триремы, — сделала оргвыводы кошка, и все гурьбою ринулись в бой.
Но заезжие попались с опытом, быстренько расформировали бригаду, раскидали по разным отделениям, заточили в жёсткие кружки.
Уйо дулся и злостно зыркал по сторонам. Его боялись и не трогали.
СуньВынь приветливо улыбался направо-налево и заводил знакомства. Его обожали и липли сами.
Элла говорила сдержано, веско и по сути. Ее уважали и ценили.
Облом случился в тот момент, когда всех «излучающих» согнали в церквушку и предложили попеть хором.
Уйо спрятался за колонной и даже не заморачивался открывать рот.
Элла затесалась в серую безликую толпень и спокойненько мечтала о свеженьком паштетике на ужин.
СуньВынь отаборился на переднем фронте около кучки лидеров и непосредственной болтовней отвлекал их от процесса.
— Ты почему не поешь, спрятавшийся от лика моего грешник? Покайся! — послышался грубый голос с амвона.
— Я? — огрызнулся Уйо, еще больше набычившись и выдвигаясь из укрытия, — Не буду я петь «Май Бонни лайс овер зи ошен», ибо нету у меня там никакой Бонни. А если жена услышит, — он с опаскою оглянулся на Эллу, и Элла, отвлекаясь от хавчика насущного, захихикала, — То коньки откину, не сходя с этого места. Поэтому предлагаю незамедлительно переходить к заключительной части вашей театральной постановки!
И Уйо благим матом заорал «Лорд из май Сейвер! Форгив ме фром Хавенс…».
— Он, он! — поддакнула Элла, крестясь на католический манер и размахивая 108-камешковыми пластмассовыми чётками шо заправский раввин.
— Бегите к выходу! — скомандовал СуньВынь, моментально оценив обстановку и хватаясь за пиджак Главного Мамы, — Я задержу их! Ничего. Вперед! Один за всех!
— Не! Я так не играю, — запротестовала кошка, — Мне нужна кассета с песенками, диплом А4 с большим цветочком из фольги и надписью «Элла из клэвэр кэт». В нашем деле вещдоки важны!
— Я кому сказал! — рявкнул СуньВынь, вытаскивая скандинавский меч, и все гурьбою ринулись на выход, расталкивая ошалевшую паству.
На пороге их ожидал Настоятель, утирая бегущие из глаз слезы.
— Пользительно было?
— Постоянно в очередную жопу засунешь! — ругнулся Уйо, отцепляя со спецовки министерскую бирку.
— Мой Мама, классный у тебя пиджак! Где покупал? — СуньВынь сиял, как электрический тостер после короткого замыкания, и льстил, как полный Премьер-Министр Галактики.
— Лорд из дансинг он зе корт! — коротко отвечала Элла, демонстрируя нехилые познания и крутя на мамской чернильной ручке с золотым пером обмечтанную кассетку.