***Каменщики От Великой Школы***

Элла и Настоятель болтались, бездельничая, около цырькови в соседнем селе. Из цырькови выносили большие прямоугольные тяжёлые ящики, грузили их на подводы и увозили зачем-то в какие-то дальние ебеня.
— И шо здесь случается? — интересовалась Элла громко вслух.
— Катакомбы по распоряжению Светлейшего очищаются от лишних предметов, — отвечал Настоятель также громко вслух.
— А шо так?
— Вчера на базаре сознательные граждане рассказывали, что в цырькови тухлятиной жутко смердит! Двести лет не смердело, а на двести первый годик засмердело.
— Та ты шо?! Не может быть…
— Так отож! Во всех окрестных сёлах очищение происходит. Ибо внезапно и одновременно всюду засмердело.
Довольный произведенным на Эллу аффектом Настоятель продолжил свою тираду:
— Цырьковь занимала монопольное положение на рынке. Цырьковь денежку брала за долгосрочное хранение предметов в своих катакомбах, при этом не соблюдая температурные и иные режимы. Цырьковь рекламировала недоказуемое, привлекая в свои ряды потомков бенефициаров. Цырьковь нарушала права отдельных категорий граждан, отказывая им в ценнейших сакральных услугах. Даже взятки не помогали. От этих граждан. Взятки. Ты меня понимаешь, Элла?!
— Делов куча, и шо?
— И всё. Прослышал об этих вопиющих хвактах Светлейший, тот, что под буквой Ге ходит, приказал холопам лавочку закрыть, всех в правах уровнять, а бизнес-катакомбы землицею присыпать, чтобы иным предпринимателям неповадно было.
— Может нам, кроме монстранции любви к мудрости, заняться такелажными работами?
— Зачем? — удивился Настоятель, не понимая, зачем Элла изменила стиль общения.
— Ну там золотко, драгоценности, родственнички, всякое-разное…
— Где? — уточнил Настоятель на всякий случай. — Что ты себе позволяешь?! В ад захотелось?
— В гробу, в белых тапках! Вон их сколько. Или ты считаешь, шо там такие умные работают, шо уже всё сами нашли? — преспокойно парировала Элла.
Из катакомб вылез довольный перемазанный известкой Уйо. Завидев болтающуюся неподалёку парочку отставших от поезда родственничков-аскэтов и временно отсутствующего СуньВыня, он чуть он не подавился от смеха.
— In hoc signo vinces! — важно произнёс Уйо, делая странный жест левой рукой, ибо правая была очень занята.
— Albo dies notanda lapillo! — произнесла Элла в ответ, делая странный жест правой рукой, ибо левая была очень занята.
— Чяво? — выпал в осадок Настоятель.
И только СуньВынь воздержался от высказывания своего мнения по поводу и без оного.