***Который раз лечу Москва-Одесса? ***

— Плановый 137-ой заходит на посадку! Подготовьте полосу! — слышалось из динамиков аэровокзала.

Дворник, стоя с метлой на вытяжку у центрального входа, протянул:

— Опять садят чужой рейс, опять где-то обнаружили нерегенную чоповскую технику! Сколько еще… Бесстыдники!
Самолёт сел. Пассажиры лениво сгружались по автоматически поданному трапу и перемещались в зал ожидания аэровокзала. Экипаж ушёл в подсобные помещения в поисках позднего завтрака. Откуда-то затянуло кофейком и жаренным картофелем.
К напыжженому служащему в красной униформе подгрёб неприметный паренек с рюкзаком в синей спортивной куртке и светлодиодных кроссиках.
— Что просходит? Почему нигде никаких опознавательных знаков? Что это за место?
— Это просто место! Некоторые здешние называют это место точкой невозврата, но не я и не эти люди.
Он указал на новоприбывших.
— Для командира экипажа это место — Кишинев, для старшей стюардессы — Саратов, кто-то летит в Хельсинки, другие в Одессу! А ты куда?
— Как такое может быть? — удивился вопрошающий, зачем-то уклоняясь от ответа на прямо поставленный вопрос собеседника.
— Только так и может быть… Они просто пережидают. Плохие метеоусловия. Нелётная погода над этой страной, короче, — тяжко вздохнул собеседник, ибо в точке невозврата у него не было друзей, но очень хотелось, чтобы хоть один был.
— А когда вылет?
— Каждый сам решает в удобное для него время!
Тем временем среди пассажиров начались волнения и глупые вопросы почему-то дворнику. Дворник отставил метлу, разводил руками и мило улыбался. Наконец экипаж 137-го рейса выкатился из здания аэровокзала. Началась погрузка.
— Экстренная посадка! Номер рейса неопределен! Пилоты не подают никаких сигналов! Подготовьте еще одну полосу! — хрипло зарычал динамик.
— Сам знаешь. У нас нет еще одной полосы! — огрызнулся дворник в сторону кого-то невидимого.
— Пошлите! Пусть расчистят! Служебный чартер! — послышался уверенный ответ.
— Нахуй! Эй, сабаськи, за дело! — зарычал динамик, и стайка круглых зубатых существ кинулась выгрызать дымный проём в одном из материальных слоёв этой реальности.
— Кто они такие? — вновь подал голос парень.
Служитель аэровокзала вышел из оцепенения.
— Твой рейс уже в воздухе. Почему ты здесь?
— Я решил остаться. Мне здесь нравится.
— Да? Ну ладно! Они зовут их по-разному! Но я называю их лангольерами! — отвечал тот, желая иметь кого-то кто понимал бы и принимал за реальность именно его собственную картину мира.
— Кто они, а кто ты?
— Обычные люди! Одни работают в Дели, другие в Токио, третьи вообще извозчиками в 18 веке! Есть даже операторы плутонианских телепортов.
— Они знают о точке невозврата? В смысле, что они еще и здесь работают?
— Нет! Решительно нет! — и он громко страшно рассмеялся.
Парень опешил и испуганно умолк.
— Хочешь стать начальником лангольеров?
— Конечно, но еще больше я хочу узнать, кто ты такой?
— Без проблем! Я бывший, теперь уже бывший, начальник лангольеров!
— А что ты сейчас будешь делать? Ты ведь остался без работы.
— Куплю себе большую порцию мороженного и ничего не буду больше делать никогда, но, может быть и буду что-то или чем-то. В целом, мы все здесь откоммандированные, посланные. Нас обещали заменить. И вот… Появился ты!
— Но я же добровольно!
— Именно! Только так и надо! — радостно закивал бывший начальник лангольеров, протягивая пареньку большую порцию мороженного, затем куда-то испарился. Наверное, в поисках еще одного.
— Если что по работе не будет понятно, зови, подскажу.
На свежесозданную полосу опустился чёрный безномерной чартерный рейс. Аэровокзал накрыло тьмой. Ничего не стало… Динамик натужно захрипел и навеки умолк.
За 137 км от предполагаемой точки поражения из кучных грозовых туч вынырнул самолёт без опознавательных знаков и сел сразу на всех аэродромах планеты. Его встречали.