***Шаурмянский завтрак продолжается…***

В пентхаузе приятно пахло шипром, вербеной, цинамонами, кропивой и фиалкой двудомной. Близлежащая АЭС вносила свою скромную лепту в ионизационное озонирование воздуха. В градирне на прикроватной тумбочке плескался ШэриДанс. За столом над экраном ноутбука натужно корпел Уйо. На софе в вальяжной позе возлежал ряженный в серый клобук СуньВынь со смартфоном в лапе.
— Что там у нас сегодня-завтра-послезавтра на порядке денном, на порядке всенощном? — бормотал под нос Уйо.
— Склоки с полицейскими, автономия тридцатого избирательного округа, увеличены надои молока на фермах Отчизны, — живенько рапортовал СуньВынь.
— Понял! Срочно клепать очередное видео на наш ютубианский канал! Немедленно! — загорелся Уйо.
— Ага, ахуивающая у тебя скорость работы! — согласно кивнул СуньВынь. — Только подмалюй фейс Настоятелю, чтобы он поболе походил на главного полицмейстера Этай Страны…
— И симпатичную дойную коровку… — заорал Настоятель, врываясь в гламурный нежно-розовый будуар и отпихивая Уйо от ноутбука в темпе вальса.
— Ок, сделаем. Элле за несколько дней наперед сообщи в тончайших намёках — пусть продолжает чувствовать себя Кассандрой в 137 поколении. Ну и чтобы высветляла ситуацию в правильном политрусле. Например, на островитянской радиовышке обнаружен подвешенный в позе Зю трупачок. С остальным она сама разберется, а с чем не разберется, то додумает в обязательном порядке, — продолжал, как ни в чем не бывало, СуньВынь.
— Не, СуньВынь, если здесь Настоятель, значит, и Элла где-то поблизости ошивается-подслушивает.
Уйо подошел к дубовой двери и рванул фигурную медную ручку на себя. За дверью никого не оказалось, только сигарный пепел на коврике от дуновений ветра сексуально вертелся конической спиралькою. Со двора послышался нежнейший голосок с металлическим привкусом:
— Лапусик, Лапусик! Ты де? Господи, Лапусик! Господи! Лема сабахтани, Лапусик!
Настоятель моментально высунулся в окно.
— Осторожнее, рога себе не обломай. В сложившейся международной краснокнижной обстановке и ввиду продолжающегося ХристоРамадана многоветвистые рога — истинное украшение любого мужа в расцвете лет.
Произнося это милосердное напутствие, Уйо нежно попридержал Настоятеля за задницу, чтобы тот окончательно не высунулся из окна.
— У вас весь род такой, как будто пыльным мешком пристукнутый и не в ту астрофазу Луны прирождённый, — философски заметил СуньВынь с дивана, поправляя стигийский колпачёк на голове и любуясь своим зеркальным отражением в Шеридансе.
— Ага, пока ты не пришёл со своей шестой асерет-ха-хиброд, чтобы я добавил тебя в друзяшки, — теперь все чемные резко стали, — огрызнулся Уйо.
— Думаешь, Элла Папусика зовет? Думаешь, Элла анекдоты не читала? Думаешь, у Эллы нет в запасе шипованного бульдожика на зимней резине? — набычился СуньВынь в ответ.
Действительно. Около Эллы семенил на поводке сочнейший экземпляр — помесь местной породы упоротого бульдога и чёрноротой акулки. Настоятель немедленно достал из рюкзака оптику.
— Что там видно? Обещанных праведным аскэтам подарков не будет?
СуньВынь ожидал продолжения банкета.
— Идут с красными свечами гулять на Арестово-Египетское поле. У них там шаббатный выходной, куча мужиков тыняется без дела. На крики «Лапусик налево! Лапусик направо! Лапусик не лезь в яму. Там насрано!» озирается почти каждый, некоторые испуганно шарахаются в стороны, некоторые присоединяются к праведному крестовому ходу, — взахлёб трепался Уйо.
Настоятель разочарованно потянулся и отгреб от окна.
— Лучше бы вы сами шли Символ Веры учить. Большая польза тогда бы настала от ваших ютубианских творений, — вздохнул он, усаживаясь на диван около СуньВыня и доставая из кармана вкусную ванильную зефиринку. — Что ж… фокусы ложь?!
Дурдом Вэсэлка продолжал свои фунциклирования в штатном режими.