***Штангенциркуль нафлочен***

— Мемуары, мемуары... — шептал СуньВынь, наслюнавливая пёрышко. — Нужно же хоть что-то оставить нашим предкам, кроме гумусов.

— СуньВынь? Ты почему не работаешь? Жрать не хочешь?!

В библиотеку заглянула Элла. От Эллы жутко пахло шоколадом. Наверное, на фабрике мощно рвануло.

— Фииии! — пробормотал СуньВынь. — Вновь серчаным духом запахло!
— Исконный Трудовой Кодекс в Моё пока никто не принимал! Или ты у нас одинокое божество на птичьих правах?! Работай давай! Без выходных пособий инвалидам умственного труда. Нам нужно догнать и перегнать силиконку. Иначе где народ будет отдыхать во время вечного труда?!
Элла конкретно злилась.
— А вы чем занимаетесь? Целый день печеньки пинать не надоело? Не надоело?!
— Мы после твоих автографов исключительно по ТУ шоколадничаем! Там вечный рай! Обещали бездельникам бездельники.
Когда нужно, Элла очень терпелива к подчинённым. Кроме того, на ней были надеты монгольская тюбетейка и тфиллин на плече. Это кагбэ обязывает и не разрешает материть подчинённых, но кому надо, тот и так поймёт.
— Распределение труда у нас, — рассмеялся, спрыгивая с лестничьки Настоятель. — Чем меньше работаешь, тем весомее твой труд ценится. Типа коммунистическая усреднёнка!
Он подмигнул Элле, и усреднёнка ввалилась в помещение с пиддарунками. Она уже привычно бухала и летала, летала и бухала целую ночь напролёт.
— Бля! Неужели я самый глупый в Моё?! — СуньВынь густо покраснел.
— Нё! Ты самый умный, а у нас колхоз! Вот поэтому.
Всё поржали и разбежались по келиям. СуньВынь вздохнул, забросил мемуары и ушёл на каток.