***Cлышают, смоделят***

Послеполуденная жарень. Беляши, пахлава, чурчхелла. Шум прибоя. Друзяшки отдыхают. Элла, удобно устроившись на аппликаторе Ляпко, сладенько урчит. Между пальмами в гамаке из натуральной лозы храпит Уйо. У СуньВыня в ушах аудиоберуши. Он брезгливо кривится, пряча лицо под широкополой шляпой и пробуя звуковой рок-волной победить немелодичный храп Уйо.
Вместе с осколками пивного стекла, паклями водоростей, использованными презервативами, молочно-белыми медузами к берегу прибивает огненно-красный катамаран с Настоятелем.
— Эгегегей, бракоделы! Не спать! — кричит он.
— Дракоделы! — поправляет оппонента СуньВынь.
— Сракоделы! Чего стеснятся? Излишняя скромность фраерка сгубила, как известно, — добавляет Уйо.
— Крекоделы! Почти святых, деман! — мяукнула Элла из укрытия.
— Угомонитесь! Тоже мне инженеры душ человеческих выискались! Пить не найдётся? — жутко кряхтя и посвистывая, Настоятель выполз из катамарана на песок.
— Не, конечно. Обычные сенструкторы китайские! — дальше Элле стало лень общаться, и она перевернулась на другой бочок.
СуньВынь снял с головы запасную пару солнцезащитных розовых очков. Уйо вытащил из-под гамака старенькие поношенные вьетнамки. Они протянули весь этот нехитрый скарб Настоятелю и, молча, указали в сторону моря.