***Лувр местного значения***

СуньВынь парился в фотошопе с инструментом лассо. Лассо принципиально не хотело накидываться на объекты.

— Чуешь, СуньВынь, забацай мне фотку, на которой я между голубых! — попросил Уйо, появляясь в библиотеке.

На лице СуньВыня отразилось недоумение, но он, ничего не сказав, распечатал просимое свёрнутое в трубочку и ткнул братцу на лапу.

— Эй, Уйо, ты де? Пади сюда! — послышался снизу недовольный эллинский голосок, стебущий в коммах.

— Уже бегу, моя прелесть! Бегу-бегу, бегу-бегу! Вот!

И Уйо развернул картинку пред кошкины светлы очи.

— Обл… энерго… Я тут как раз показатели подаю на их сайт, — даже двойной фейспалм Эллы не смог отобразить всю глубину понимания. — Ладно, иди себе, иди. С богом!

И довольный братец помчался наверх, с удивлением застав в пентхаузе полуржащего на кушетке Настоятеля. Когда братняя морда полностью показалась в дверях, полуржач перешёл в полный песец. Недоумевая, Уйо перевел взгляд на потолок, где в золочённой раме красовалось суньвыньское произведение исскуства в гигантском разрешении и с надлежащим зумом. Внизу на скорую руку чёрным угольком нарисовалась настоятельская подпись "сольниська с висьнёю раннею висьнёю".
Вот так мы узнали, что такое пасхальный чайник.