***Завещанье***

Кроватка Эллы подозрительно качалась. Холл заполнялся водой с бешеной скоростью, а воздушное пространство над ним рыданиями. Кошка на автомате достала из прикроватной тумбочки очки и дыхательную трубку, пока ту не отбило волной в сторону лестницы, а потом огляделась. У кофеавтомата сидел СуньВынь и тёр сухие глаза.
— Ну и шо за цирк сейчас происходит? — недовольно спросила Элла, кидая братцу надувну жилетку.
— Уйо меня покинул. Во! Глянь! Он вчера вечером ворвался в пентхауз, разбил чайный сервиз, кинул на стол записку и куда-то пропал. Я всю ночь его искал, переживал. Даже не поужинал нормально. Его нигде нет. Сердце мое разбито! А-а-а-а-а! О-о-о-о-о!
— Посудки на вас конченых придурков не напасёшся, — Элла скинула подушку в воду и развернула записку.
«Я ухожу от вас, коньяк прогорк.
В моей кончине виноват я сам.
Но оставляю вам на завещанье торт…»
Дальше чернильно-принтерные буквы расплывались, и строчка вышла нечитабельной.
— Ты торт всю ночь искал, да, бедный мой брат? — на всякий случай уточнила Элла, — Я знаю окончание стишка, и оно таки в духе Уйо, он ведь не любит готовить, — «Съедите, как придёте в небеса» имелось ввиду.
— Элла, разве ты что-то понимаешь в разбитом сердце? Только тот, кто спустился на последнюю ступеньку ада, может познать безграничное райское блаженство, — не унимался СуньВынь, скорбно накрывая голову жилеткой.
— Люблю американские горки в комбинации с монте-кристо, но всё-одно шантаж такой шантаж, — рассмеялась кошка, — пошли, или, вернее, поплыли на амбар. Право руля, кеп!
Дверь в амбар была открыта, на куче поленьев дрыхнул потенциальный самоубийца, прикрыв глаза обёрткой с надписью «Наполеон». Вокруг валялись куски разбитой виманы и пустые бутылки.
— Что делал слон, когда пришёл Наполеон? От воно, СуньВынь, счастье твое утраченное, сначала перенесло небеса на шоссе, потом в амбар, храпит себе и даже не парицца, — и Элла подняла обёртку так, чтобы в глаза брату попал солнечный луч. — Ты зачем вчера украл ключи у настоятеля, пока все слушали хвилософску лекцию, а, паразит эдакий? Почему посуда не помыта? Не стыдно?
— Неа, я ведь ни трогал твою свободу выбора, ейбо! Плесни ищо Эля! — Уйо снова натянул обёртку на глаза.
— Зато ты трогал настоятельский сейф с ключами и бутылками, виману разбил казённу, — не сдержался СуньВынь, и Наполеон с размаху полетел просыхать и короновацца под ёлку.