***Завтракальное***

В этот раз Элла, Уйо и СуньВынь завтракали манной кашей, приправленной несколькими килограммами шакти. Они всегда что-то жрут по сюжету, чтобы читателю становилось скучно, муторно и тошно. В трапезную заглянул Настоятель.
— О, Владыка продёр глаза и к нам пожаловал! — замахала ему лапой, вымазанной в манную кашку, Элла.
— Что-то рожа у Владыки недовольна. Кто он у нас по роду, Уйо?
Уйо вытащил из кармана истёртую метрику и внимательно прочёл по слогам: МУ-ЗЫ-КАНТ.
— Почему сразу музыкант, Уйо? У него лицо совсем не одухотворённое. Может он танкист? — возмутилась Элла.
— Уйо по фамилиям определил. Не придирайся, Элла.
— А какие там фамилии? Какие, СуньВынь?
— Сапелка, Кривошеев, Губченко.
— Так это про расчленёнку, а не про музыку.
— Не, про музыку. Например, Кривошеев — скрипач. Скрипка еще так неприятно пищит, а когда её к подбородку прилаживаешь, то шея скручивается. Губченко — саксофонист. Как Гендальф. По поводу Сапелки без объяснений понятно. Пуф-пуф-пуф...
Настоятель угрюмо молчал, пока братия-сёстры судачили и мыли ему кости.
— Ну?! Садись, сексафонист, давай свою тару, накинем тебе кашки, — смилостивился СуньВынь.
— У него нет тары, СуньВынь! — возразила Элла. — Придётся выдать казённую временно. На! Кушай, не обляпайся.
Элла протянула Настоятелю большую чашку и терпеливо объяснила:
— Там ещё на дне чашки картинка интересная. Когда кашу сожрёшь, узнаешь, что нарисовано на дне. Это такой квест местный.
Настоятель заколебался. Стремновато как-то получалось. Он промычал что-то невнятное и покинул помещение без завтрака.
— Давай сюда свою чашку с «порнокартинко», Элла, мне больше достанется, — предложил Уйо.
Но Элла выставила чашку на стол, ровно посередине, чтобы досталось всем.