***Мур-бур-тур***

по мотивам калифа-аиста

Дождь монотонно барабанил по крыше монастыря, стекал ручейками по окнам, собирался в лужицы во дворе. Ветер гонял капли, смешивал их с брызгами и швырял в случайных прохожих. В ворота монастыря постучали. Путника, конечно, впустили. В такую-то собачию погодку хазяин даже кошку не улицу не выгонит. В холл вошёл бpoдячий торговец со всякими диковинными товарами. Это был маленький тучный человечек, одетый в рваное тряпье, с тяжёлым сундуком за плечами. Торговец поставил сундук у ног тупо глазеющих на него монахов и открыл крышку. Великий Аллах! Чего только тут не было! И ожерелья из жемчуга, и самоцветные перстни, и оружие в серебряной onpaве, и золотые кубки, и роговые гребни. Монахи перестали глазеть и начали задумчиво ковыряцца в носу, потом плавно переключились на чесание реп и по второму кругу возвратились ко глазению, поэтому торговец прошептал что-то типа «ой-вей» и хотел было уже укладывать свои причандалы в сундук, как вдруг СуньВынь увидел маленькую коробочку, нечта вроде табакерки.
— А это ищо что такое? — спросил братишко грозно. — Покажи-ка!
Почтительно склонившись, торговец протянул коробочку. С виду в ней не было ничего примечательного, но когда СуньВынь открыл её, он увидел, что коробочка пуста.
— Непорядок, непорядок, нарушаем, — праведному гневу духовного брата не было предела, — по сценарию здесь должен быть чёрный порошок и пожелтевший клочок пергамента с какой-то хуабиндубао.
— Много лет тому назад один богатый челнок дал мне эту коробочку, а сам он нашел ее на улице священного города у эко-маркета. Коробочка до краёв полна тишиной, — не обращая внимания на вскипевшего подвижника продолжил свою речь торговец.
— Оу, оу, оу, оле, оле, оле, шампуни, зубные пасты, лосьоны и кремы для бритья, мне это нужно, а то никак не могу заткнуться, — радостно закричал Уйо, вытаскивая маленькие золочённые весы с ажурным коромыслом, — отвесите грамм пять нуждающимся в головомойке?
— Нет, берём всю, — голос настоятеля перекрыл уйоший визг.
— Что ты хочеш взамен? — спросил он в постепенно загустевающей тишине, где даже звуки дождя испаряются.
Вдруг тишину разорвал дикий хохот.
Элла в белой кепочке, солнцезащитных очках с выбитыми стёклами и мужских разноцветных сланцах на босу лапу вслух читала комиксы, одновременно поедая слойку с клубничным повидлом. На кепочке была изображена вышитая крестиком и перевёрнутая вверх ногами эмблема неизвестного яхтклуба. Под Эллой располагалась надувная лодка, щедро перемотанная синей изолентной, под лодкой диванчик с пятью ножками. Над Эллой возвышался дырявый радужный зонтик без ручки. Около диванчика кассетный магнитофон жевал ленту и кричал «Пахлява! Чукчхэлла! Сочная кукурузка!» Вокруг были разбросаны лопатки, мячики, ведёрки. На полу возвышалась вылепленная из песка фигура крокодила и несколько пирамидок. С потолка свисало гребное колесо катамарана, сплошь утыканное горящими свечами. Кароче, приплыли… Гармошки здесь явно не хватало. Возможно, она просто завалялась где-то в пентхаузе, но Элле лень было искати…
Торговец по-восточному церемонно поклонился братии и окончательно испарился вместе с дождевыми каплями.