© A&A "Киностудион"

В который раз в глухой крымской степи в своей загородной «форосской» резиденции киностудионщики-иллюзионисты продрали опухшие зенки. Теперь они вертели в руках бумажное издание из серии «Гуманитарные науки-10», пытаясь понять перед очередным выходом во внешний мир, чем дышит народ и что «прыкрого» в связи с этим их ожидает.
— Здесь явно плохая экология, постоянные стрессы и частое окрашивание... Никуда не пойду, — бубнил Антон.
— Окрашивание чего? — полюбопытствовал Артур, лениво зевая и потягиваясь. Натужно заскрипела раскладушка.
— То есть экология чего и стрессы чего тебя не волнует, а вот с окрашиванием чего загвоздка вышла? — сходу подначил дружбана Антон, рассматривая его современную стрижку.
— Ладно тебе. Уймись. Ищи позитив. К примеру, местное население знает точное количество волос на своих головах, скорость их роста и умеет управлять этими параметрами, — вслух размышлял Артур, всеми силами выискивая в пасмурном сером месиве за окном фазенды этот самый сумнительный позитив.
— Всё-равно. Что-то у них пошло не так, — упорствовал в своих утренних антиаффирмациях Антон. — Кстати, ты смог из этого текста понять, куда в невыносимых условиях плохой экологии и постоянных стрессов они девают использованные окрашенные экземпляры?
— Оставляют на умывальнике. Специально для лучших друзей.
Артур заломил руки. Ушибленная табуреткой нога продолжала ныть. Настроение было окончательно испорчено.
— Но можно помочь уснувшим волосяным луковицам быстрее пойти в рост, — радостным речетативом произнес Антон, попутно отправляя в рот большую фиолетовую луковицу и стакан конины.
— Мама Миа, спаси и сохрани...
Так реанимационно-рекреационными стараниями Антона он начал понимать, что крепко-накрепко уснувший в нем Чиполлино в кружевных папкиных труселях и с зеленым ирокезом острых перьев на головке начинает потихоньку воскресать. Ведь именно с этой целью вражеский ютуб-канал «Линда-ТВ» разработал инновационную программу по уходу за волосами. Чтобы хоть как-то воспрепятствовать неожиданному непотребству, Артур резко схватил со стола ломоть хлеба и впился в него остатками зубов, благо не своих собственных.
А потом они ушли... Ушли в голубые дали районного гипермаркета, как те несчастные остатки волос, не заставших у местного ларька продавщицу ойвея с очень красивого, но несколько анонимного женского имени звучанием.