***Горькая составляющая даденной какафошки***

— С годами взрослеющий человек окружается нравящимся ему: приятными глазу и удобными рукам вещами; людьми, из целостности которых он заботливо выбирает и лелеет лишь те черты, которые симпатичны его сердечку; милыми мозговому чакрану кусками информации; урезанной и тщательно пропатченной версией себя родного. Таким образом, мы формируем кокон, высокопарно обзывая его «гармония нашего сосуществования», хотя, по моему мнению, это обычная губная гармошка. Тем не менее, чем изощреннее улиточка, тем больше и замысловатее ее домик, тем приятнее с ним работать, — музак здорово клеманул Эллу поутру, и проповедь проходила на удивление гладенько.
— Работать? — удивился Настоятель.
— Когда совсем невмоготу становится, приходит некто с простеньким приспособлением ударного действия «на три струна, одын ручка» в надежде немного подрыхтовать музыкальные инструменты небесного звучания и небесное звучание музыкальных инструментов, — объяснилась кошка, осторожно добавляя к своей последней фразе волшебное «Шучу!», чтобы уж совсем без эксцессов.
— Шучу? — осведомился он.
— Вот возьми, — Элла протянула толстую цыганскую иголку, — от себя отрываю. Проверти в коконе дырочку. Взгляни.
— Куда вертеть? Вовнутрь или вовне?
— Без разницы. Оно в тебе.
В этот момент монахи решили, что собору нужны три этажа вместо одного, и начали громко продвигать свои озарения в массы. Хоралы покрыли окружающее пространство, внося непередаваемый колорит в храмовый интерьер. Настоятель прильнул глазом к проделанному отверстию. Такой же глаз смотрел на него по ту сторону бесконечности.
— Элла, немедленно убери пиратское зеркальце! Ты его не задекларировала, пресекая границы, — буркнул он, с удивлением наблюдая, как подмигивает ему второе очко.